Русь за трапезой

Бальтазар Койетт, член голландского посольства, в своих воспоминаниях подтверждает, что русских в совместном обеде с иностранцами волновали только вопросы соблюдения поста. «Голова, находившийся на нашем корабле, вместе со своею свитою, был приглашен к обеду. Они сначала очень любезно отказывались, говоря что у них постный день, когда они воздерживаются от мяса и молочного. Когда им, однако, сообщили, что угостят их рыбою, приготовленною на растительном масле, они успокоились и также сели за стол, причем они вместе с нами были очень веселы и пили всякие вина».

В описании Койетта строгость поста русских перед исповедью и принятием причастия еще более впечатляюща: «Восемь дней до исповеди они должны казнить свое тело тяжким постом, ничего не есть помимо черствого хлеба и пить лишь квас и плохое пиво, которое так кисло, что производит резь в кишках».

Подобные жесткие рекомендации в русских наставлениях не встречаются. Возможно, за норму в данном случае выдается какой-то единичный случай. Может, голландцу встретился закоснелый грешник, который таким образом хотел сильнее выказать свое раскаяние. А может, опять же, рассказывая о подобных строгостях, автор хотел преподать своеобразный урок благочестия своим соотечественникам.

Сильное впечатление на иноземцев производило питание русского войска. Все с удивлением пишут, насколько умеренными в потреблении пищи русские бывают во время военных походов. Ни один европейский солдат не вынес бы тягот и лишений при подобном скромном рационе. Что же в него входило? До нас дошло не так уж мало описаний, которые сходятся в основных деталях. Приведем одно из них, принадлежащее Александру Гваньини:

«Содержание у московитов, идущих на войну, не похоже на наше: каждый дворянин имеет шесть лошадей и столько же слуг; на одну из этих лошадей навьючивают мешки с пшеном или измельченной полбой, с несколькими кусками свиного мяса, мешочек с солью (кто побогаче, смешивает обычно соль с перцем), к той же лошади привязывают мешки с горохом; кроме того, каждый берет с собой тазы, медные горшки, ларчики, притороченные к седлу; когда надо, они разводят огонь, наполняют большой горшок водой, в которую кладут ложку пшена или полбы и, посолив, варят. Иногда, когда кто-нибудь хочет поесть посытнее, он кладет туда маленький кусочек свиного мяса. Этой пищей господин, иногда вместе с шестью слугами, и довольствуется; если же господин очень голоден, он съедает все, а слуги, порою, постятся по два-три дня. Они обычно имеют также тонко размолотую овсяную муку, несколько ложечек которой кладут в миску и, смешав с небольшим количеством чистой воды, едят. Когда же у них есть чеснок или лук, то они легко обходятся без всякого гороха».

Конечно, читая воспоминания иностранцев о России, надо помнить, что далеко не все они видели своими глазами и далеко не всегда критически относились к тому, что им рассказывали сами русские. Одним из ярких примеров служат переданные Герберштейном сведения о растении под названием баранец: «Димитрий Данилович, муж важный и достойный всяческого доверия, насколько это возможно у варваров, рассказывал нам про удивительную и едва ли возможную вещь... Его отец некогда был послан к заволжскому царю; во время этого посольства он видел некое семя, в общем очень похожее на семя дыни, только немного крупнее и круглее. Если его зарыть в землю, то из него вырастает нечто, весьма походящее на ягненка, в пять пядей высотой; на их языке это называется «баранец», что значит «ягненочек», ибо у него голова, глаза, уши и все прочее, как у новорожденного ягненка, а кроме того, еще нежнейшая шкурка, которую очень часто в тех краях употребляют на подкладки для шапок; многие утверждали в нашем присутствии, что видывали такие шкурки. Он рассказывал также, что у этого растения, если только можно назвать его растением, есть и кровь, но мяса нет, а вместо мяса какое-то вещество, весьма напоминающее мясо раков. Далее, копыта у него не из рога, как у ягненка, а покрыты чем-то вроде волос и похожи на роговые. Корень находится у него около пупка, то есть посредине живота. Живет оно до тех пор, пока не съест вокруг себя траву, после чего корень засыхает от недостатка корма. Это растение на удивление сладко, почему за ним охотятся волки и прочие хищные звери».

Тот же Герберштейн пишет, что в монастыре Святой Троицы якобы есть некий чудесный котел, в котором всегда варится пища, которую едят как монахи, так и все приходящие странники. Варево это никогда не заканчивается, но никогда не бывает и в избытке.

По воспоминаниям Петрея, за столом русские очень часто крестились, буквально не могли взять в рот новый кусок или сделать глоток, не совершив крестное знамение.

Климент Адамс, сопровождавший капитана Ченслера в его путешествии в далекую Россию в 1553–1554 годах, был впечатлен богатым убранством царского стола: «Достоверно известно только то, что весь прибор, на коем были подаваемы все кушанья и питья ста персонам, приглашенным к столу, был сделан из самого чистейшего золота. На самых столах столько наставлено было золотых сосудов, что для некоторых не было уже и места на них».

Практически все иностранцы пишут об изобилии природных богатств в России. В английском «Описании Московии» 1663–1664 годов отмечено:

«Как много страна производит ржи, так же много и плодов: слив, груш, вишен, яблок, нет только плодов, требующих много времени для созревания: орехов, винограду и проч.

Зелени и огородных овощей очень много; но изобильнее лука и чеснока ничего нет. Есть также множество огурцов, тыкв, и дынь, между которыми встречаются поразительной величины.

Сверх того есть много меду, пчелы сами без помощи человека делают свои соты.

Что касается соли, то северные княжества могут в изобилии снабжать остальные.

Так как страна эта богата пастбищами, то встречается очень много скота. Из дичи встречается очень много зайцев, ланей, диких кабанов. Дичи вообще очень много. Кроме домашних птиц, встречается много фазанов, куропаток, кур, бекасов, глухарей и диких голубей. Все леса наполнены маленькими птицами: дроздами, жаворонками и др.».