Страница 49 из 69
Причащение католиков пресным хлебом рассматривалось в православии как соблюдение иудейских традиций. Александр Гваньини пишет: «...Русские употребляют квасной хлеб, а не опресноки (как римская церковь) и объясняют это таким образом: так как иудеи в память освобождения своего из Египта употребляют, по предписанию Божьему, опресноки, то они, русские, говорят, что став однажды христианами, никогда не были в египетском рабстве и тем самым свободны от этих иудейских опресноков и соблюдения субботы и обрезания; ведь если кто-нибудь исполнит что-либо одно из этого (по свидетельству Павла), то будет вынужден соблюдать весь закон».
Но вот есть вместе с латинянами в случае нужды православным все-таки не возбранялось. Правда, потом человек должен был прочесть специальные очистительные молитвы.
Католик, желающий перейти в православную веру, кроме определенных молитв и ритуалов должен был семь дней воздерживаться от мяса и молочной пищи. Любопытно, что если желание стать христианином изъявлял мусульманин или язычник, то пост устанавливался гораздо более строгий — сорок дней.
Люди, отвергающие официальные церковные доктрины, или, проще говоря, еретики, не только оспаривали суть тех или иных положений христианского учения, но и создавали в противовес ортодоксальным свой собственный ритуал. Это не могло не коснуться и традиций, связанных с сакральной пищей.
В XVII веке в секте Капитонов ее основатель Капитон на праздник Пасхи красил луковицу и съедал ее вместе с учениками. В секте подрешетников было принято в качестве причастия использовать не хлеб и вино, а изюм. По описанию православного вероучителя это «причащение» происходило следующим образом: «Причастие же у них бяше некое волшебно, не хлеб, но ягоды, изюм глаголемыя, чарованием напоенныя. Причащаются же таковым чином: изберут от между себе едину девку, и в подполье избы введше ее, в цветное платье нарядят, та по прошествии часа исходит из подполья, неся на главе своей решето, покрытое чистым платом, в решете же ягоды изюм, а в избе множество собравшихся мужей и жен и детей. Вышедши убо из подполья девка с решетом, на главе своей носимом, глаголет по подобию иерейскому: «Всех вас да помянет Господь Бог во Царствии Своем, всегда, ныне и присно, и во веки веков»; они же поклонившеся отвечают: «аминь»; сие же девка оная глаголет трижды, а они трижды «аминь» отвечают. И потом девка та дает им то богохульное приношение вместо причащения Святых Таин; вкусившие же от тех ягод желают себе смерти, будто бы за Христа, или сжечься, или удавиться, или в воде утопиться, как изступишии от ума; и многии тако себе сами погубили».
Олеарий описывает богатого русского купца, далекого от общенародных представлений о необходимости строгого соблюдения постов по церковным уставам. Для полной объективности следует, правда, сказать, что проживал этот купец в Нарве, находившейся под властью шведского короля. Этот вольнодумец, как пишет Олеарий, «сказал, между прочим: он никакого значения не придает иконам, взял свой носовой платок и провел им по иконе, говоря: «Так я могу стереть краску и потом сжечь дерево; в этом ли искать мне спасение?» Он показал мне Библию на славянском языке, в которой был очень начитан, открывал в нескольких местах и переводил, говоря: «Вот здесь я должен искать волю Божию и держаться ее». Постов, которые соблюдаются большинством русских, он не признавал; он говорил; «Что в том, что я не ем мяса, но имею зато в своем распоряжении великолепнейшие рыбы и напиваюсь водки и меду; истинный пост заключается в том, что Богом указано чрез пророка Иоиля в первой и второй главе. Так я пощусь, если я не принимаю ничего, кроме воды и хлеба, и усердно молюсь». Учитывая, что сам Олеарий был протестантом, сложно удержаться от мысли: а не выдумал ли он этого «идеального» русского, который своим умом дошел именно до догматов протестантизма?
Довольно много специфических правил в пищевой сфере фиксировалось у старообрядцев. Эти правила должны были подчеркнуть отличие староверов от прочих. Среди них могли быть и некогда общераспространенные запреты, забытые большинством православных, но зачастую под запретом оказывались новые продукты, которые ассоциировались с внешним, неправильным, грешным миром.
Очень часто эти запреты подкреплялись ссылками на всякого рода мифологические истории. Самая интересная относится, наверное, к картофелю, который встретил у староверов очень холодный прием. В старообрядческой «Книге Борония» рассказывалось, как дочь некого царя Мамера вступила в блудную связь с кобелем. Узнав о таком позоре, царь приказал бросить в глубокую яму и дочь, и пса, похоронив их заживо. Именно на месте этой могилы и вырос первый картофельный куст, питаться клубнями которого христианину, конечно, не следует.
Драматическая история из жизни Иисуса должна была объяснить обязательность запрета на употребление в пищу конины. «Христос, скрываясь от иудеев, спрятался в копне сена. Пришла туда лошадь и стала есть сено, тем самым откривая Христа. Тогда Господь сказал лошади: «Скверной, поганой отныне ты будешь. Только вороны будут есть твое поганое мясо». Между тем к копне подошла свинья и, наоборот, начала сеном накрывать Христа. Господь тогда сказал свинье: «Досель ты была нечиста, отныне благословенна ты, твое мясо будет лучшей пищей людям». Сомнительная привилегия, конечно, если посмотреть со стороны свиньи.
По народной быличке, записанной в конце XIX века, Иисус, выданный преследователям лошадью, проклял ее следующими словами: «Будет ездить на тебе крестьянин, будет есть тебя татарин».
Своеобразное отражение в народных украинских легендах нашла привычка курицы постоянно подгребать землю лапой. Существуют разные варианты. То ли курица разгребала укрытие, где прятался Христос, то ли она торопилась закопать его тело, снятое с креста. Так или иначе, курица также считалась проклятой птицей. Но это, правда, не привело к запрету на ее мясо. Разве что в некоторых украинских деревнях запрещалось освящать блюда из курятины на Пасху, а также есть в этот праздник куриные ножки.