Русь за трапезой

Пища святая и грешная

Очевидно, что русская пищевая культура формировалась в русле христианской традиции.

Из всех монотеистических религий христианство отличается наименьшим количеством прямых пищевых запретов. Конечно, христиане признают святость ветхозаветных книг, в которых содержатся многочисленные пищевые ограничения, до сего дня характерные для иудаизма, но вся проповедь Христа и его последователей строилась как раз на противопоставлении старому закону с его мелочной регламентацией. На смену букве закона должен был прийти Дух, основанный на любви к ближнему, а не на ограничениях в еде и тому подобном. Но что-то все-таки было заимствовано из ветхозаветной традиции.

По словам Христа, осквернить человека может только то, что исходит от него (зло, ложь, клевета), а не то, что в него входит. Но все же полного отказа от представлений о том, что пища может быть не просто вкусной и невкусной, полезной и вредной, а именно правильной и неправильной сама по себе, так и не произошло.

Немало мучеников во время первых гонений на христиан в Римской империи пострадали именно из-за отказа вкушать идоложертвенное, то есть блюда, приготовленные в качестве подношения языческим богам. В повествовании о страданиях благочестивых Акепсима, Иосифа и Аифала говорится:

«По прошествии некоторого времени, святые мученики снова были вынесены к судье из темницы, и он сказал им:

— Пожалейте сами себя, люди, вкусите жертвенной крови и освободитесь от мучений.

Они же единогласно отвечали:

— Пить кровь прилично не людям, а только плотоядным псам. Но так как ты хотя и человек по природе, но пес по нраву, лающий на создавшего тебя Бога, то сам пей кровь и насыться ею.

Судья, разгневавшись, снова повелел бить их. Присутствующие, сожалея их, стали говорить:

— Вместо крови, вкусите, хотя вареного жертвенного мяса, чтобы освободиться от мучений. Святые отвечали:

— Мы ничем не оскверним нашей непорочной веры».

Хотя игумен Даниил во время своего хожения в Святую землю, находясь в Ионии, вспоминает примечательную историю, произошедшую с самим святым Петром: «В этом городе Петр, постившийся в горнице девять часов, увидел сходящую с неба плащаницу, подвешенную за четыре края. Петр взглянул и увидел, что плащаница наполнена четвероногими животными и всякими гадами. И был ему голос с неба: «Петр, встань, заколи и ешь». И сказал Петр: «Господи, никогда скверное и нечистое не войдут в мои уста». И ответил ему голос с неба: «Если Бог очистил, ты не осквернишься».

Тем не менее в запретную пищу могли угодить какие-то блюда и пищевые привычки, имеющие непосредственные связи с языческими культами. Так, запрет на употребление конины был введен христианской церковью еще в VIII веке. Отказ от лошадиного мяса должен был способствовать забвению языческих ритуалов. Но запрет этот не был повсеместным, церкви порой приходилось идти на уступки. Когда около 1000 года встал вопрос о христианизации Исландии, церкви пришлось пообещать исландцам не запрещать есть конину.

Ну и, конечно, не стоит забывать о преломлении всего этого через народную культуру, с ее своеобразными представлениями о пищевых запретах.

К сакральной пище в первую очередь относился хлеб. Но не обычный, а предназначающийся для литургии и Святого причастия. Разумеется, просфора воспринималась не как обычная еда, поскольку считалась воплощением плоти самого Спасителя. Поэтому и отношение к ней даже с чисто материальной стороны было не такое, как к обычному хлебу.

Автор «Домостроя» дает по этому поводу целый ряд указаний. Священный хлеб нельзя откусывать, а только ломать руками. Жевать в идеале следовало также без использования зубов, «губами и ртом». Требование не чавкать в данном случае стоит понимать не как обычное требование этикета, а указание на особый характер вкушаемого.

Особо подчеркивалось, что просфора не может потребляться вместе с другой пищей, что, очевидно, низводило бы ее на роль обычной еды. Максимум, что позволялось, — это запить ее водой. Недопустимым считалось уронить на землю хотя бы частицу святыни.

Просфора защищается от возможного сочетания с другими сакральными блюдами, чья ритуальная значимость, возможно, воспринималась не столь однозначно. Отсюда и запреты на употребление просфоры с кутьей и кануном или даже просто возложения ее на кутью.

Священнику строго, под угрозой отлучения, запрещалось вносить в алтарь любую другую еду, кроме просфор для причастия.

Встречаются упоминания неких неразумных, которые на просфорах пишут бесовские письмена и используют для разного колдовства.

Очень строго по церковным уставам наказывалась такая вещь, как рвота, если этот казус случился в день принятия Святого причастия. При уважительной причине, то есть болезни, наказанием был двадцатидневный пост. Но в случае, если рвота случилась после злоупотребления спиртным и обжорства, срок епитимьи увеличивался вдвое. А если извергнутое желудком съела свинья или собака, то поститься надо было уже 100 дней.

Интересно отметить, что «Номоканон» отдельной статьей воспрещал давать причастие покойникам. Вероятно, это связано с тем, что некоторые христиане полагали, будто хлеб и вино будут способствовать благодати, даже если человек уже не способен принять их по своей воле.

Приготовление просфор было почетным делом. Неслучайно Сергий Радонежский, уже будучи игуменом, никому не уступал эту обязанность, хотя многие из братии и хотели бы взять на себя это послушание.

Считалось, что просфоры, являясь сакральной пищей, могут принимать самое активное участие в чудесах Божьих, а также служить указанием на грех того или иного человека. «Волоколамский патерик» (XVI век) рассказывает, как однажды было совершено убийство праведного юноши Матвея и Бог выступил в роли справедливого мстителя: заказчик и исполнитель убийства умерли от тяжкой болезни. Но самое интересное для нас произошло дальше. «Мать того убийцы захотела на третий день по обычаю принести дары в память о нем. Священник же облачился в одежды, послал за просфорами, желая начать проскомидию, чтобы принести дары об убийце. Пекущий просфоры открыл печь, чтобы взять их и отправить к священнику, — и увидел печь, полную крови. Священник же и все бывшие с ним в великом страхе прославили Бога, отомстившего за кровь праведного, несправедливо пролитую, и поняли, какое наказание приняли убийцы праведного, ибо были лишены они всякой помощи».