Страница 37 из 69
В 1570 году русский посланник в Турции Новосильцев вел долгие переговоры с турецкими чиновниками по поводу снабжения посольства. Турки считали, что обязательства перед посланниками заканчиваются в день прекращения их миссии и отъезда из Стамбула. Новосильцев же настаивал, что русских должны обеспечивать провиантом, пока они не покинут турецкие пределы, потому что именно так поступают с послами на Руси. В итоге послам пришлось все равно покупать пропитание на свои деньги, но они до конца не соглашались с таким порядком и продолжали предъявлять претензии туркам, а значит, не уронили государевой чести.
Именно через снабжение посольства пищей показывалось отношение к его статусу. Это зависело не только от влиятельности страны, откуда прибыли посланники, но и от отношений с этим государством в данный момент. Так, например, побывавшему в Москве папскому легату Антонио Поссевино в знак уважения было приказано выдавать даже пряности. А вот шведскому посольству во главе с П. Юстеном корм выдавали в два раза меньший, чем обычно полагалось шведским послам, что должно было свидетельствовать о том пренебрежении, которое Иван IV испытывал к тогдашнему шведскому королю.
Юстен описывал ситуацию, в которую попали шведы: «Мы покупали бы квас, но этого не разрешали, так же как никто из нас не смел выходить за калитку, чтобы купить что-нибудь. Так как охранники строго держали нас взаперти, а пристав не приходил к нам четырнадцать дней, хотя его обязанностью было докладывать наместнику о наших нуждах и нехватке припасов, а также приносить из замка ответ, мы провели 14 дней в нехватке питья. Еды мы получали столько, сколько достаточно лишь для поддержания духа.
Пищу нам приносили во время обеда. Не всегда можно было отличить, было ли мясо лошадиным или мясом другого животного, нужда заставляла нас есть все, что давали. Нельзя скрыть, что нам приносили и мясо падали, которое мы брезгливо оставляли нетронутым. Так мы провели всю весну и лето. Всемогущий Господь, как заботливый отец, оберегал нас словом, чтобы мы выжили, так как написано: не хлебом единым жив человек».
Иногда размеры содержания могли изменяться в зависимости от поведения самих послов. В 1563 году, когда литовские послы долго спорили с царскими дьяками по поводу времени, когда они должны были въехать в столицу (послы намеревались въехать утром, а не вечером), Грозный приказал им выдавать не более пищи, чтобы они только не умерли с голоду. А в 1607 году, когда польские послы заявили о том, что самовольно уедут из Москвы, им сократили отпускаемый корм вдвое. Лишение пищи применялось при Грозном и к ногайским послам: «...Царь и великий князь... корму им давати не велел же, потому что Юсуф (бий ногайской орды) князь Петра Тургенева (русского посла) велел ограбити и нечесть ему великую учинил».
Русские дипломаты также привыкли рассматривать как знак бесчестья, что их не приглашают к столу правителя. По этому поводу приходилось вести долгие переговоры с турецкими чиновниками, которые никак не могли объяснить, что не в обычае султана участвовать в подобных мероприятиях. То же самое пытались донести до русских послов и представители австрийского императора, заявляя, что «у римских цесарей изначала того в обычае не ведется, что послов звати ести».
Русские послы в Швеции были приглашены к королевскому столу, но когда они явились в пиршественную залу, то увидели, что короля там нет. Посланники отказались садиться за трапезу, видя в том урон своей чести и чести своего государя. Ведь в Москве царь не погнушался принимать шведских послов на своей трапезе. Шведы попытались выйти из положения, говоря, что король внезапно почувствовал сильное недомогание и вместо него на пире будет присутствовать его родной брат. Но русские остались непреклонны и покинули королевский двор.
Когда же на посольский двор прибыли шведские чиновники с угощением, то глава посольства попенял шведам, что они могут поднимать пиршественные чаши, когда король, по их словам, опасно болен. В итоге русские послы добились своего и вскоре во время обеда могли лицезреть шведского короля.
Статейный список посольства Новосильцева в Турцию подробно описывает все угощения со стороны турецких чиновников еще до того, как посольство добралось до Стамбула, где, как мы уже знаем, возникла сложная ситуация, связанная с тем, что турки не собирались допускать посла к султанскому столу. Оскорблять прямым отказом не стали, но и объяснение выбрали малодостоверное: якобы по православному календарю день приема послов является постным, а за трапезой султана будут мясные блюда. В русской передаче их аргументация выглядит так: «А у государя тебе сего дни не ести, потому что у нас едят мясную еству, а вы говеете, а рыбы здесь мало».
Особенно забавно упоминание малого количества рыбы в Стамбуле. Настолько мало, что не нашлось на нескольких человек из посольства. Но так или иначе, а Новосильцеву пришлось смириться с подобным объяснением.
В рассказе про посольство в Англию уже во времена Бориса Годунова послы особо отмечают, что их допустили непосредственно к королевскому столу, тогда как выходец из итальянского герцогского семейства был посажен в другой палате с королевскими «боярами». В своих записях послы акцентируют внимание на том, что английские дворяне, даже самые знатные, в присутствии королевы во время обеда стояли, в отличие от самих послов.
Порой понимание правил этикета русскими посланниками смешило иностранцев. Так, после завершения обеда королева Елизавета вымыла руки и велела серебряный сосуд с водой поднести послу Григорию. Тот сердечно поблагодарил, но руки мыть не стал, аргументировав это следующим образом: «Великий государь наш, царское величество Елисавет-королевну, зовет себе любительною сестрою, и мне, холопу его, при ней рук умывати не пригодитца». Дошла до нас в воспоминаниях послов и реакция королевы: «И королевна почала быть весела, и Григорью то похвалила, что ее почтил, рук при ней не умывал». Кстати, как отмечает Поссевино, на русском царском обеде вода для мытья рук подавалась только царю и его сыну.