Страница 36 из 69
Отправка обедов послам также производилась в соответствии с очень строгим и пышным ритуалом, который должен был произвести неизгладимое впечатление как на иноземцев, так и на московскую публику, наблюдавшую за процессиями. Одно из самых подробных описаний этого ритуала сохранил для нас в своих записках француз Жак Маржерет, бывший на русской службе в 1600–1606 и 1608–1611 годах.
«Если император не расположен пировать с послом, после приема, по обычаю страны, император посылает ему обед домой следующим порядком: прежде всего направляет какого-нибудь знатного дворянина, одетого в золотую парчу, с воротником и в шапке, расшитыми жемчугом, который перед обедом отправляется верхом, чтобы передать послу приветствие и объявить милость императора, а также чтобы составить ему компанию за обедом. Его лошадь окружают пятнадцать или двадцать слуг, затем идут два человека, несущие каждый по скатерти, свернутой в свиток, затем следуют двое других, несущие солонки, и еще двое с двумя уксусницами, полными уксуса, затем еще двое, один из которых несет два ножа, а другой две ложки, весьма дорогие, далее следует хлеб, который несут шесть человек, идущих парами; далее следует водка и после — дюжина человек, несущих каждый по серебряному сосуду, примерно в три шопина каждый, с винами разных сортов, но по большей части с крепкими винами из Испании, с Канар и из других мест. После этого несут столько же больших кубков немецкой работы; дальше следуют кушанья, а именно: сначала те, которые едят холодными, затем вареное и жареное и, наконец, пирожное. Все эти кушанья приносятся в больших серебряных блюдах, но если Император благоволит послу, то вся посуда, которой накрывают на стол, — золотая. Я видел до трех и четырех сотен их, несущих, как сказано выше, кушанья и напитки для одного обеда, и видел, как в один день посылали три обеда разным послам, но одному больше, другому — меньше; однако тем же вышеописанным порядком».
Во время угощения послов кушаньями с царского стола соблюдались строго все церемонии, которые были характерны именно для пира в царском присутствии. Вот характерный рассказ на эту тему немецкого путешественника Адама Олеария, несколько раз посетившего Московию в 30—40-х годах XVII века: «Великокняжеский посланец сел вверху стола и попросил послов сесть с ним рядом. Наши гофъюнкеры прислуживали за столом. Посланец велел поставить перед послами три больших бокала, наполненных вином аликанте, рейнским вином и медом, и приказал затем подавать на стол в 38 большею частью серебряных, но не особенно чистых больших блюдах, одно за другим, всякие вареные и жареные, а также печеные кушанья. Если не было места, то ранее поставленное опять убиралось. Когда последнее блюдо было подано на стол, князь поднялся, стал перед столом, кивнул послам, чтобы и они стали перед столом, и сказал: «Вот кушанья, которые его царское величество, чрез него, велел подать великим голштинским послам: пусть они ими угощаются». После этого он взял большую золотую чашу, наполненную очень сладким и вкусным малиновым медом, и выпил перед послами за здоровье его царского величества. После этого он и послам и каждому из нас дал в руки по такому же сосуду с напитками, и мы все вместе должны были их выпить. Один из нас, стоявший несколько поодаль от него и не могший, из-за множества народа, стоявшего вокруг, получить чашу из его рук, хотел, чтобы чаша была ему передана через стол. Князь, однако, не позволил этого, кивнул ему, чтобы он вышел из-за стола, и сказал: «Стол теперь знаменует собою стол русского императора: никто не смеет становиться за ним, но следует стоять перед ним».
Даже на уровне государственных отношений угощение и соответственно его принятие рассматривались как один из возможных путей для налаживания добрососедского взаимодействия. По крайней мере, это официально декларировалось. Вот с какой речью обратился к польским послам от имени русского царя чиновник Золотов: «Священный царь, он же всемилостивейший наш государь, не желая упустить никакую возможность доказать свое доброжелательство особе светлейшего короля вашего и республике, повелел мне поднести вам, знаменитейшие послы, сласти сии и иные прочие лакомства, отложенные в сторону во время вчерашнего пира, и в этом вы можете увидеть, что с нашей стороны ничего разумного не упущено для подкрепления мира, искренней дружбы и братского между нами союза. По той же причине имеем и мы повод надеяться на подобное отношение с вашей стороны; а так как неусыпные наши старания клонились к тому, чтобы переполнилась мера ваших ожиданий, желательно нам, чтобы мы стремились к одинаковой цели. Дай Бог, чтобы все сии лакомства и сласти, предлагаемые вам благосклонностью его священного царского величества, отозвались бы наисладостнее в устах ваших и вместе с тем оставались бы напоминанием в душах ваших дружелюбивых наших к вам чувств».
Попытки иноземных гостей самим разнообразить свой рацион и закупить у местного населения что-либо сверх отпускаемого царского корма рассматривались едва ли не как оскорбление царской чести.
Если самим послам все же ничего особо страшного не грозило, то русские, которые решили получить выгоду таким образом, наказывались с крайней жестокостью. Датский дипломат Якоб Ульфельдт описывает один из таких случаев: «Послав нашего переводчика, мы купили на свои деньги двух гусей, чтобы поскорее подкрепить силы, подорванные усталостью (ведь на всем этом пути нам не давали ничего, кроме коров, овец и цыплят, которых приносили лишь глубокой ночью, так что нашим поварам едва хватало времени, чтобы их заколоть и приготовить; прежде чем они успевали всех их заколоть и [доварить] до готовности, [поваров] снова заставляли садиться на корабли, [чем] доводили их почти до изнеможения. [Итак], когда приставы случайно узнали об этом, те несчастные люди, которые продали нам гусей, немедля были наказаны плетьми и палками с такой жестокостью и яростью, что если бы они нанесли оскорбление царскому величию, [никакие] христиане не стали бы бить и полосовать их более [бесчеловечно]».
Выдача содержания послам именно в натуральной форме долгое время считалась обязательной. Когда в 1599 году дьяк Щелкалов выдал грузинским послам деньги, это стало поводом к его немедленной отставке.
Русские послы за границей, в свою очередь, настаивали на том, чтобы их обеспечение пищей соответствовало тем почестям, которые оказываются при приеме послов в России.