Русь за трапезой

Еда как маркер

социального статуса

Обладание едой всегда было одним из главных признаков силы и власти. По мнению многих историков, довольно большое количество случаев добровольного обращения себя в подневольного человека — закупа означало, что альтернативой перехода в это зависимое состояние была голодная смерть. То есть именно страх голода способствовал становлению определенной общественной структуры.

Первоначально главную роль играло количество еды. Возможность гарантировать себе и своему окружению не умереть с голоду очень долгое время была ключевым фактором в отношениях господства и подчинения. Но постепенно акцент, по крайней мере в западной цивилизации, переходил от количества к качеству. Возможность неограниченного насыщения переставала быть признаком принадлежности к элите. Главную роль стала играть возможность наслаждаться теми блюдами, которые по той или иной причине недоступны большинству.

Если постараться быть объективным, насколько это вообще возможно при обсуждении вопроса о вкусе еды, далеко не всегда эта статусная еда особенно вкусна. Зачастую это еда дефицитная, запрещенная, неизвестная.

Но едой мало обладать. Для обозначения своего высокого статуса ею нужно наделять других, становиться кормильцем, уподобляясь в этом отцу и требуя соответствующего повиновения и сыновьей почтительности.

В «Сказании об индийском царстве», которое должно было поведать о таинственной стране пресвитера Иоанна, могущество этого царя утверждалось через описание его застольных обычаев. «А обедают со мной за столом каждый день двенадцать патриархов, десять царей, двенадцать митрополитов, сорок пять протопопов, триста попов, сто дьяконов, пятьдесят певцов, девятьсот клиросников, триста шестьдесят пять игуменов, триста князей, а в соборной моей церкви служат триста шестьдесят пять игуменов, пятьдесят попов и тридцать дьяконов, и все обедают со мною; а стольничают у меня и чаши подают четырнадцать царей, сорок королей и триста бояр; а поварней моей ведают два царя и два короля, помимо бояр и слуг».

Согласно русским обычаям следовало отсылать угощение тем, кто не смог присутствовать за столом, в соответствии с их достоинством и чином. Отвергнуть подобный подарок считалось страшным оскорблением. С другой стороны, для служивого человека не получить подобное угощение становилось поводом задуматься о возможной опале или по крайней мере недовольстве со стороны вышестоящего лица.

Учитывая такое трепетное отношение к подаркам, не должно удивлять жестокое наказание, и даже тюрьмой, когда дело касалось царских подарков, для тех по чьей вине произошла путаница в рассылке блюд. Вот как описывает происходящее Котошихин: «Да в то ж время, как царь кушает, раздается всем боярам и думным людям и спальникам, посылают к ним на дворы от обеду и от ужина поденные подачи с истопниками, по росписи, по блюду; и на утрее, или того дни в вечеру, приехав бояре за подачу царю бьют челом. А будет которого дни к которому боярину и ближнему человеку подачи не пришлют... и они сказывают дворецкому, или бранят дьяков и путных ключников, что к ним не прислано... и ставят себе в бесчестье и бьют челом о том царю, что он вины на себя не ведает никакой, а в подаче его перед своею братьею обесчестили. И царь, или дворецкий, велят про то сыскати росписми и записными книгами, что послана ль та к нему подача и с кем именем: и будет сышут что послана, а тот человек с кем послана, не отнес, для себя, или ненарочным делом идучи уронит в грязь, или прольет, и тому человеку, кто так учинит, бывает наказание, бьют перед царскими палатами батоги».

Особо почетным считалось получить пищу непосредственно из рук царя. Для большинства даже знатных москвичей такая возможность могла представиться не чаще, чем раз в году. По обычаю, цари раздавали пироги в день своих именин на Золотом крыльце. Подобные раздачи устраивались также от имени царицы или царевичей, но лично пищей они не одаривали.

Никто не видел урона для царской чести, если правитель демонстративно приглашал к своему столу людей с заведомо низким социальным статусом — нищих или даже пленников. Это вполне соответствовало духу евангельских идеалов. Прототипы таких пиров могли быть легко найдены и в библейской истории, и в поведении древнерусских князей, того же Владимира Святого.

Сохранились свидетельства, что Алексей Михайлович в 1661 году угощал польских пленных. Обед дополняли денежные пожалования.

Пасхальное меню для пленных могло быть достаточно обильным. Вот как угощали заключенных по приказу Алексея Михайловича в 1664 году: «Государь пожаловал на Английском Дворе пленным полякам, немцам и черкасам, а также и колодникам, всего 426 человекам, каждому: чекмень, рубашку и порты и потом приказал накормить их; еств им давали лучшим по части жаркой, да им же и остальным всем по части вареной, по части ветчины, а каша из круп грешневых и пироги с яйцами или мясом, что пристойнее; да на человека же купить по хлебу да по калачу двуденежному. А питья: вина лучшим по три чарки, а остальным по две; меду лучшим по две кружки, а остальным по кружке».

Приглашенные на пир также могли и должны были действовать в духе христианских добродетелей. Если они не съедали предложенную им пищу, то должны были унести ее в сосудах и раздать нищим. Но вот в заметках австрийского дипломата Иоанна Кобенцеля, описывавших царский пир Грозного, говорится: «Остатки со снятых блюд сбрасывали в кучу, ни сколько не дорожа лакомствами».

По мемуарам немцев Таубе и Крузе, когда один опричник в Великом Новгороде, где свирепствовал голод, решил поделиться хлебом с бедной вдовой, его наказали — скоро и беспощадно. И опричник, и вдова были обезглавлены; их тела пролежали на площади три дня, причем рядом лежал хлеб, который стал поводом для казни.

Судя по всему, считалось, что еда требует к себе особого отношения и раздавать ее кому попало — а новгородцы в это время обвинялись Грозным в коллективной измене государю — было преступным действием.

Богатый стол со множеством блюд, судя по всему, далеко не всегда предполагал, что вся эта пища должна быть съедена. Ситуация, когда после пира оставалось довольно много еды, была нередка. Сильвестр дает подробные наставления, что с нею делать. Блюда следовало перебрать, отделить недоеденные от вообще не попробованных, разложить по чистой посуде и обложить льдом. Объедки рекомендовалось использовать в пищу для слуг. А вот нетронутые блюда вполне могли пойти на хозяйский стол.