Страница 20 из 69
Порой настоятелям приходилось даже сдерживать ретивых монахов, которые стремились поститься слишком усердно. Преподобный Мартиниан Белозерский, когда еще был молодым монахом, так и не получил разрешения от игумена пропускать отдельные трапезы. «И воспринимал он пост словно некое наслаждение, а наготу — словно прекрасное одеяние, и таким образом томил свою плоть воздержанием, по словам апостола, «плоть изнуряя, душу же просвещая». И просил он святого о том, чтобы тот установил ему пост далее времени трапезы ввиду его молодости. Преподобный же этого ему не позволил, но повелел ему с братией есть хлеб, пусть не до сытости». И это не удивительно: многими наставниками считалось греховным, не приводящим к настоящему преодолению плоти своеобразное удовольствие, которое некоторые подвижники находили в посте.
Приходилось игумену сдерживать постнический пыл и другого в будущем святого, Кассиана Босого. «И пришла ему мысль, чтобы сорок дней не есть, не пить и, кроме того, не спать лежа. И когда он начал это, то провел так двенадцать дней и изнемог. И когда узнал об этом игумен Иосиф, то, придя, запретил ему так через силу трудиться. Он же снова через день стал принимать хлеб и воду, а иногда и через два дня, и до тех пор так трудился, что в очах его и свет померк. И в то время был у него ученик — старец Иона Голова, по прозванию Пушечников, и тот водил его к церковной службе. И так пребывал Кассиан тридцать дней ничего не видя, водимый учеником. И увидел это Иосиф-игумен, и понял, что это от великих трудов и поста с ним сталось, и снова запретил ему <это делать> великим запрещением. И Кассиан послушался Иосифа, и немного ослабил пост, — и выздоровели его глаза».
Порой стремящимся к спасению души с помощью поста довольно трудно было определить, где кончается разумное попечение о здоровье тела и начинается угождение ему. На этот счет подробное наставление было дано преподобным Варсануфием. «Что значит по прихоти принимать пищу, и что — по требованию естества? По прихоти — значит хотеть принимать пищу не по потребности тела, а для угождения чреву. Если, однако же, видишь, что тело твое охотнее принимает иную пищу, не по сласти, а по легкости, то принимать ее не будет прихоть. Если одни по естеству своему требуют сладкой пищи, другие — соленой, а иные — кислой — и это не есть прихоть. Но любить какую-либо пищу особенно и похотливо желать ее — это есть прихоть — служительница чревоугодия. Если желаешь узнать, одержим ли ты страстью чревоугодия, вот как узнаешь: если пища обладает помыслом твоим (так, что ты не можешь противиться ему), то ты чревоугодник. Если же такого обладания нет, и ты свободно принимаешь всякую пищу, в меру потребности тела, то у тебя нет чревоугодия. Другой еще признак чревоугодия есть — хотеть есть прежде времени, чего никогда не должно делать, — разве будет какая уважительная причина».
Рассматривал Варсануфий и такой вариант, если страсть к пище возникает в момент, когда человек уже садится за трапезу. В таком случае, если трапеза совместная, ее рекомендовалось не прерывать и бороться с грешной страстью с помощью психологических приемов, представляя, во что превратится в скором времени съеденная пища. Если же обед проходит в одиночестве, то следовало поменять пищу на ту, которая бы не возбуждала аппетита.
Особенностью поучений Варсануфия является то, что он не считает чем-то греховным садиться за трапезу несколько раз в день. Это расходится с большинством подобных наставлений. «Давай телу столько (пищи), сколько ему нужно; и не получишь вреда, хотя бы ты ел и три раза в день. Если человек и один раз ест в день, но безрассудно, то какая ему от того польза»?
Вопрос о том, что делать в том случае, если великие христианские праздники совпадают с общеобязательными постными днями, считался довольно важным и не сразу получил однозначный, устраивающий всех ответ.
По крайней мере, Феодосий Печерский посвятил ему в поучении киевскому князю довольно обширное разъяснение: «Ты же, мой княже, если по какой-то причине или беде зарекся не есть мяса в среду и пяток... — то знай, что не подобает христианину самому связывать себя обетом не есть или не пить чего-либо, но должен быть связан от отца духовного. Ибо имеем предание святых апостолов и святых отцов: Господские праздники и все праздники святой Богородицы и дни памяти святых двенадцати апостолов праздновать духовно и от избытка нашего питать убогих. И раз уж вопросил ты меня, недостойного, то, если ты связан отцом духовным не есть мяса в среду и пяток, тогда от него и разрешение прими; если же сам себя связал, то меня ради Бог простит тебя. Когда случится в среду или пяток Господский праздник или святой Богородицы, либо двенадцати апостолов, то ешь мясо».
Строгое соблюдение церковных уставов в области поста всегда находит подкрепление чудесами Божьими. Такой случай описан в «Житии Макария Желтоводского». Во время странствия по северным лесам Макарий и спутники жестоко страдали от голода. Подвижник истово молился, и вскоре людям удалось поймать огромного лося. Они стали просить преподобного благословить употребление животного в пишу. Но Макарий увидел здесь соблазн, ведь оставалось еще три дня до окончания Петрова поста. Он уговорил людей отпустить животное, но перед этим приказал отрезать зверю ухо. Спустя три дня охотникам вновь удалось поймать лося, и, конечно, это оказался тот же самый одноухий, которого теперь можно было спокойно съесть.
Разумеется, царь должен был быть примером для подражания в столь важном деле, как пост. Вслед за ним и всем остальным приходилось ограничивать себя в питании. Впрочем, если у кого-то и не было особого желания постится, то это мало что меняло. Как пишет чиновник российского Посольского приказа Григорий Котошихин (умер в 1667) в своем сочинении «О России в царствование Алексея Михайловича», к воздержанию людей принуждали и церковь, и государство: «А кто не хочет постити, и ест рыбу и упиваетца вином и иным питьем, и таких от того не унять, а иных унимают, смиряют и отлучают власти и попы от церкви Божии, и возлагают епитемию».
Известно, что в «Беседе Валаамских чудотворцев» (XVI век) предусматривалось устроение строгой государственной системы контроля за соблюдением поста духовенством и мирянами, которой, судя по всему, в реальной практике не существовало.