Страница 38 из 45
Егор
Егор и правда был для Насти завидным кавалером. Работящий, спокойный, непьющий, из хорошей семьи. Да и сама Настя давно нравилась его родным.
— Девка хорошая, — часто говорила мать Егора, Марфа. — Работящая, не гулящая. Не такая, как Катька Чепрунова.
И тут же недовольно поджимала губы:
— Вот та — беда одна. Так и глядит, кому бы голову заморочить. Вон как на тебя глазеет.
Марфа любила посудачить о соседях и никогда не выбирала слов помягче.
— У неё и мать такая же, — продолжала она ворчать, шинкуя капусту или перебирая крупу. — Всё глазки строит, до сих пор моему Грише улыбается. Наражала детей — и поди разбери теперь, от кого. Полдеревни там перебывало.
Егор мрачнел от таких разговоров. Ему было неприятно слушать сплетни про Катьку и её мать. Катя, может, и любила покрасоваться перед парнями, но злой не была. Да и мать её жила как могла — война никого не жалела.
Только спорить с Марфой было бесполезно.
Если она заводилась, остановить её уже никто не мог.
Потому Егор с отцом давно выбрали другое — молчать. Отец только тяжело вздыхал, утыкался взглядом в стол или уходил во двор покурить, а Егор сидел молча, стиснув зубы и соглашаясь коротким:
— Угу.
Так в их доме было проще.
Марфа считала, что её должны слушать все. И, если честно, весь дом давно привык жить по её характеру — шумному, властному, тяжёлому.
Только про Настю она всегда говорила иначе.
С теплом.
И это для Егора значило больше любых слов.
Егор всё-таки уговорил Настю погулять с ним. Повод был серьёзный — через неделю его забирали в армию. Война уже закончилась, слава Богу, но служить всё равно надо было. Егор даже гордился этим: молодой, крепкий, настоящий мужчина — как не пойти? Только сердце всё равно ныло. Жалко было расставаться с Настей. Только-только между ними начало зарождаться что-то тёплое, настоящее, и вот — разлука.
В тот вечер они ушли далеко за деревню, к старому озеру. Осень стояла тихая, прозрачная. Воздух пах сырой листвой, дымом из печных труб и холодной водой. Под ногами мягко шуршали жёлтые листья.
Настя шла рядом молча, кутаясь в серый платок. Иногда украдкой смотрела на Егора, а он делал вид, будто не замечает. Хотя замечал всё — и её тихую улыбку, и как ветер выбивал прядь волос из-под платка.
Потом вдруг остановился, посмотрел на неё серьёзно и тихо спросил:
— Будешь меня ждать? Сможешь дождаться?
Настя смутилась, опустила глаза, крепче сжала края платка и едва слышно ответила:
— Смогу.
У озера было особенно красиво.
Вода лежала спокойная, тёмная, словно зеркало. На другом берегу стояли огромные деревья черёмухи — старые, раскидистые. Осенью они выглядели особенно величественно: чёрные ветви тянулись к небу, а редкие золотые листья дрожали от лёгкого ветра.
Егор остановился и тихо сказал:
— Красиво тут…
Настя кивнула.
— Очень.
Они долго стояли рядом, слушая, как где-то в камышах плескалась вода и кричали улетающие птицы. Потом Егор осторожно взял Настю за руку. Она не отняла.
И от этого простого движения у него вдруг стало тепло на душе.
Будто не было впереди ни службы, ни долгой разлуки. Только этот осенний вечер, озеро и Настя рядом.
Они присели на старую деревянную скамейку у самой воды. Некоторое время молчали. Егор всё никак не мог подобрать слова, хотя в груди они давно уже просились наружу.
Наконец он глубоко вздохнул и повернулся к Насте.
— Знаешь… я ведь раньше не понимал, как это бывает. Чтобы человек всё время в мыслях был. А теперь понимаю. С утра просыпаюсь — о тебе думаю. Засыпаю — тоже о тебе. Мне кажется… я люблю тебя, Настя.
Она подняла на него глаза — большие, растерянные, блестящие от волнения. Щёки её вспыхнули.
— И я тебя люблю, Егор, — тихо призналась она.
После этих слов между ними будто исчезла вся неловкость. Егор осторожно коснулся её руки, потом медленно притянул к себе. Настя замерла, слыша, как сильно бьётся его сердце.
Их первый поцелуй был робким и коротким, но таким тёплым, что у обоих перехватило дыхание. Настя смущённо улыбнулась и спрятала лицо у него на плече, а Егор только крепче обнял её, словно боялся отпустить.
Они ещё долго сидели у озера, разговаривали о будущем, мечтали. Егор рассказывал, как вернётся со службы, как построит дом, будет работать, а Настя слушала и тихо улыбалась.
На следующий день были проводы.
У клуба собралась почти вся деревня. Играла гармошка, женщины украдкой вытирали глаза, мужчины хлопали Егора по плечу и желали служить честно. А Настя стояла рядом молча, крепко держа его за руку.
Когда подошло время уезжать, Егор обнял её так сильно, будто хотел запомнить навсегда.
— Я вернусь, слышишь? — сказал он хрипло.
Настя кивнула, сдерживая слёзы.
— А я дождусь тебя. Обязательно дождусь.
Егор посмотрел на неё долгим взглядом, потом быстро поцеловал и пошёл к машине.
Уже отъезжая, всё оглядывался назад — туда, где среди людей стояла Настя в сером платке и смотрела ему вслед.