Ее алиби-любовь

Хозяин

Елизар сидел на старой лавке, опираясь на потёртую палку. Нога у него была плохо согнута, и каждое движение давалось с усилием — с той самой тяжёлой, упрямой хромотой, которая со временем стала частью его походки, его жизни… почти его судьбы.

Лицо — суровое, обветренное. Морщины прорезали лоб и уголки глаз. Глаза — серые, внимательные, с какой-то усталой глубиной.Он смотрел куда-то вперёд, но видел не двор, не дорогу, не прохожих. Видел совсем другое.

— А ведь ты был другим… — тихо сказал сосед - дед, будто обращаясь не к Елизару, а к кому-то рядом.И будто изнутри, из глубины, отозвался голос Елизара спокойный, чуть грустный, но живой.— Был, — ответил Елизар.—Ты родился крепким. Помнишь? Сильный, быстрый. Бегал быстрее всех.Елизар усмехнулся краешком губ.— Помню… Мать всё говорила: «Вот мой богатырь растёт».— И был, — вздохнул Елизар

— Не боялся работы. Руки — золотые. Спина — прямая.Он сжал пальцы на палке.— После школы ведь мог пойти учиться… В техникум звали.— Звали, — согласился сосед Василий Васильевич.

— Но ты решил иначе.— Хотел быстрее жить начать… — глухо сказал Елизар. — Деньги заработать. Дом поставить. Жениться…— На ней? — тихо спросил старик. Он вздохнул глубже.— Да… На ней.Елизар тихо хмыкнул.— Было дело…— Девчонки на тебя заглядывались, — добавил тот с лёгкой усмешкой.

— А ты всё отмахивался.— Не до них было, — ответил Елизар. —— Жизнь длинная… всякое в ней бывает.Он не стал уточнять, и сосед не стал расспрашивать.— Главное, что сидим сейчас… разговариваем, — сказал сосед.

— Вот ещё бы война побыстрее закончилась

— вообще жить бы было хорошо…Елизар медленно кивнул, не сразу ответив.— Война… — повторил он тихо.

— Она ведь не только там, где стреляют.Сосед посмотрел на него искоса.— Это ты про свою?Елизар чуть усмехнулся.— А у кого её нет… своей войны?Сосед затянулся, задумался.— Тоже верно… Только там — пули. А здесь… вроде тишина.— Тишина не всегда значит мир, — спокойно сказал Елизар. — Иногда она громче выстрелов.Сосед стряхнул пепел, посмотрел куда-то вдаль.— Сын у меня там… — сказал он вдруг.

— Пишет редко. Всё коротко: «Жив. Не переживайте».Елизар сжал губы.— Это самое главное, что пишет.— Главное… — повторил сосед, но в голосе его было больше тревоги, чем уверенности.

— А ночами не сплю. Всё думаю… как он там.Елизар повернул к нему голову.— Вернётся, — сказал он твёрдо.

— Должен вернуться.Сосед горько усмехнулся.— Все должны… да не все возвращаются.Повисла тяжёлая пауза.— Я ведь тогда тоже думал — всё под контролем, — тихо сказал Елизар.

— Работа, планы… А вон как повернуло.— Судьба… — пробормотал сосед.— Может, и судьба, — не стал спорить Елизар.

— А может, просто жизнь такая… не спрашивает.Он опёрся на палку, чуть поудобнее устроился.— Но знаешь… пока человек ждёт — всё ещё не кончено.Сосед медленно кивнул.— Ждём… — сказал он.

— Всю жизнь чего-то ждём.— А потом понимаем, — добавил Елизар, — что главное уже было. Вот такие моменты… простые.Он оглядел двор, лавку, вечерний свет.— Сидим. Говорим. Дышим.Сосед глубоко вздохнул, будто впервые за долгое время.— Дышим… — повторил он.И оба замолчали — не потому что нечего было сказать, а потому что в этой тишине было всё: тревога, память, усталость… и тихая, упрямая надежда, что всё-таки станет легче.— Да, — тихо ответил Елизар.

— Значит, не зря всё было.И он посмотрел вперёд — уже не с той пустотой, что раньше, а с тихим, упрямым принятием.— Я бы тоже пошёл на фронт, — сказал Елизар, глухо, будто сам себе.

— Не берут…Сосед посмотрел на него внимательно, с прищуром.— И правильно, что не берут, — ответил он после паузы.

— Там и без того… хватает.Елизар сжал губы, упрямо качнул головой.— Думаешь, я хуже других? Думаешь, не смог бы?— Да не в этом дело, — мягче сказал сосед.

— Ты и так своё уже отвоевал.— Где? — резко повернулся к нему Елизар.

— На делянке? Под сосной?Он стукнул палкой о землю.— Это не то…Сосед не отвёл взгляда.— А по-твоему, боль — она выбирает, где быть настоящей?Елизар замолчал.— Там война…

— да, — продолжил сосед — Но и здесь жизнь не сахар. Кто-то должен и тут оставаться. Жить. Держать всё.— Жить… — тихо повторил Елизар, уже без прежней резкости, — А иногда кажется — это и есть самое трудное.— Вот именно, — кивнул сосед. Но не — Не каждый справляется.Елизар опустил глаза на свою ногу.— Я бы пошёл… не за славой, — сказал он уже спокойнее.

— Просто… чтобы не чувствовать себя лишним.Сосед тяжело вздохнул.— Ты не лишний, Елизар.— А кто я тогда? — спросил он, не поднимая головы.Сосед немного помолчал, подбирая слова.— Ты — живой, — сказал он наконец.

— И это сейчас не меньше, чем солдат.Елизар усмехнулся, но без насмешки — устало.— Красиво говоришь…— Не красиво. Честно, — ответил сосед.

— Там защищают землю. А здесь — жизнь. Дом. Память. Людей.Он посмотрел на него пристально.— Думаешь, это легче?Елизар не ответил.— У каждого свой фронт, — добавил сосед тише.

— И не всегда он там, где стреляют.Долго молчали.— Знаешь… — сказал Елизар наконец. — Наверное, ты прав.Он крепче сжал палку и медленно выпрямился, насколько позволяла нога.— Просто… хочется быть нужным.Сосед кивнул.— Так будь. Здесь. Сейчас.Елизар поднял взгляд.— Попробую… — сказал он тихо.И в этих двух словах было больше решимости, чем во всех прежних его сомнениях.

Елизар посмотрел на двор, где возились дети.— Филипп! — крикнул он своим хрипловатым, прокуренным голосом. — Ты куда ведро понёс? Оно же пустое!