Страница 27 из 45
Степан
Сырой ленинградский сентябрь стоял тяжёлым, низким небом. Земля под ногами была чёрной, размокшей от дождей и снарядов. Лес вокруг — не тот, что в Сибири: израненный, изломанный, с обгоревшими стволами, с редкими клочьями листвы. Окопы тянулись неровной линией, местами осыпавшиеся, местами укреплённые бревнами.
Вода стояла в них по щиколотку. Степан стоял, пригнувшись, у бруствера. Шинель промокла, лицо усталое, но глаза — внимательные, цепкие.
— Товарищ старший сержант, — подполз к нему связной, молодой парень с грязным лицом,
— приказ: держать позицию любой ценой. Подкрепления не будет.
Степан кивнул.
— Понял. Передай: удержим.
Парень задержался:
— Немцы снова шевелятся…
Степан посмотрел вперёд, в серую пелену:
— Знаю.
Он повернулся к своим:
— Мужики! — голос его был негромкий, но твёрдый.
— Слушай команду. Позицию держим. Ни шагу назад. За нами — свои.
Кто-то тихо сказал:
— Поняли, командир…
Другой поправил винтовку:
— Не впервой.
Сначала было тихо. Слишком тихо. Только редкие выстрелы да свист ветра в разбитых деревьях.
И вдруг — гул.
—Артиллерия! — крикнул кто-то.
— В укрытие! — скомандовал Степан.
Земля взорвалась. Снаряды ложились один за другим, рвали воздух, бросали грязь и осколки. Окоп трясло, будто живой.
Степан прижался к стенке, прикрыв голову:
— Держаться!
Рядом солдат зажмурился:
— Господи… — Не сейчас! — резко сказал Степан.
— Сейчас — выжить!
Когда обстрел стих, на мгновение повисла тишина.
— Готовься… — тихо сказал Степан.
И почти сразу:
— Пехота! Идут!
Из серой дымки показались фигуры:
— Огонь! — крикнул он.
Затрещали винтовки, заговорил пулемёт.
— Левый фланг, не зевай! — крикнул Степан.
— Есть! — ответили оттуда.
Один из бойцов упал рядом.
— Санитара! — закричал кто-то.
— Потом! — жёстко бросил Степан.
— Сейчас бой! Немцы шли упорно, пригибаясь, падая, поднимаясь.
— Гранаты готовь! — приказал Степан. Он сам выдернул чеку, метнул. Взрыв,
— Ближе подпускай! — крикнул он.
Рядом молодой солдат дрожал:
— Товарищ старший сержант…
Степан повернулся к нему:
— Смотри на меня! Стой! Ты не один!
Парень кивнул, сжал зубы:
— Есть! Бой становился ближним.
Крики, выстрелы, дым. Степан уже почти не чувствовал холода — только напряжение, только ответственность.
— Держим! — кричал он.
— Держим, мужики! Вдруг справа раздался крик:
— Обходят! Степан мгновенно повернулся:
— За мной! Резерв — сюда! Он выскочил из окопа, пригибаясь, перебежал к правому флангу.
— Закрыть! Быстро!
Бойцы подтянулись, заняли позицию.
— Не дать прорваться! — сказал он.
Очередной разрыв оглушил. Земля ушла из-под ног. Степана отбросило, он ударился, на мгновение всё исчезло — звук, свет. Потом вернулось — глухо, будто издалека. Он попытался подняться.
— Командир! — кто-то кричал.
— Товарищ старший сержант!
Степан с трудом встал, держась за бок.
— Я здесь… держим… Он сделал шаг вперёд, снова к брустверу.
Бой уже сливался в один непрерывный шум. Где свои, где чужие — почти не различить.
Связной снова подполз:
— Товарищ старший сержант! Отходить приказа нет! Степан кивнул:
— Значит, стоим.
Сумерки начали сгущаться. Дым стелился по земле.
— Командир… патроны… — донёсся голос. Степан огляделся. Людей стало меньше,
— Экономь! — сказал он.
— По целям! Последнее, что видели бойцы
— как Степан снова поднялся, выпрямился, несмотря ни на что.
— За мной! — крикнул он. И шагнул вперёд — туда, где гремел бой, где нужно было закрыть брешь. Когда всё стихло, позиции удержали. Но Степана среди живых не нашли.
— Может, раненых унесли?.. — сказал кто-то.
— Или… — другой не договорил.
Связной тихо снял пилотку:
— Командир… пропал…
Никто не знал, где он остался — в дыму, в воронке, в лесу, среди таких же безымянных героев.
Только в донесении потом напишут:
«Пропал без вести»
А в памяти тех, кто был рядом, он остался стоящим — под огнём, с твёрдым голосом: — Держим. Ни шагу назад.