Страница 30 из 106
— Тааль бы с тобой не согласился.
— Он никогда ни с кем не согласен.
Рейнар Соль откашлялся.
— Если семейный разговор закончен, можно перейти к ядру.
Я почувствовала, как лицо теплеет.
— Это не семейный разговор.
— Тем лучше. Тогда я не нарушаю ничего личного.
Адриан едва заметно улыбнулся.
Я посмотрела на Рейнара.
— Начинайте.
Он разложил на столе несколько схем.
Первая показывала состояние ядра Адриана за год до нашего брака.
Я плохо разбиралась в драконьей анатомической магии, но даже без специальных знаний было видно: внутренний огненный контур тогда был менее плотным.
Вторая схема относилась к третьему году брака.
Третья — к пятому.
Последняя — к нынешнему обследованию.
— Мы сравнили восемь полных записей, — сказал Рейнар. — До свадьбы господин Реваль имел здоровое драконье ядро с умеренно высокой природной силой и некоторой склонностью к перегрузке после длительного обращения.
Адриан спросил:
— «Некоторой»?
Один из лекарей, женщина по имени Селия Варт, ответила:
— В двадцать семь лет вы восстанавливались после шестичасового полета примерно в полтора раза дольше, чем сейчас.
— Я тогда только принял командование.
— Тренированность влияет на мышцы и расход обычной магии. На структуру ядра — намного меньше.
Рейнар продолжил:
— После первого года брака показатели восстановления улучшаются. После второго — снова. К четвертому году ядро становится заметно стабильнее исходной природной нормы. К седьмому вы входите в верхний диапазон силы среди драконов сопоставимого возраста.
Я смотрела на схемы.
— И каждый скачок совпадает с передачей?
— Не каждый можно назвать скачком. Изменения накопительные. Но временная корреляция есть.
Он положил рядом таблицу активаций скрытой печати.
Семь дат.
Семь поступлений.
— Можно доказать, что усиление вызвано именно моими единицами? — спросила я.
Рейнар ответил не сразу.
— Мы можем доказать, что чужой жизненный ресурс встроен в те участки ядра, которые обеспечивают дополнительную устойчивость и восстановление. Мы можем установить его происхождение с высокой степенью совместимости с вашим долговым следом. И можем показать, что объем усиления увеличивался параллельно поступлению ресурса.
— Но окончательно причинную связь подтвердит только возврат.
— Да. Именно поэтому контролируемая реституция одной единицы даст намного более сильное доказательство.
Это было честно.
Пока у нас была очень убедительная связь.
Но прямой эксперимент появится позже.
Я посмотрела на Адриана.
— Ты действительно стал сильнее за время брака.
Он не отвел взгляд.
— Да.
— Намного.
— Похоже.
Селия поправила:
— Не вся его нынешняя сила чужая. Это тоже важно понимать. Господин Реваль остается сильным драконом без спорного ресурса. Мы не можем взять нынешние показатели и вычесть из них семь условных частей.
— Почему?
— Потому что живое ядро адаптируется. Собственная сила развивается вместе с внешней опорой. Некоторые улучшения останутся после возврата, некоторые исчезнут.
— Что именно исчезнет?
— Сейчас объясним.
Рейнар перевернул схему.
На этот раз семь единиц были показаны как дополнительный контур вокруг ядра.
Не семь отдельных шаров.
Одна система.
— Сначала важная вещь, — сказал он. — Не существует конкретного «первого года» в одном месте и «седьмого» в другом. После интеграции ресурс смешивается функционально. Когда мы говорим «вернуть первую единицу» или «седьмую», это порядок объема, а не извлечение конкретного календарного года.
Я кивнула.
Это имело смысл.
— Тогда почему специалисты постоянно говорят, что седьмая опаснее?
— Не потому, что она была передана последней. Потому что последняя оставшаяся единица выполняет другую роль.
Он провел пальцем по внешнему контуру.
— Пока в ядре присутствует несколько единиц внешнего ресурса, они поддерживают друг друга и распределяют нагрузку. Если вернуть одну, система ослабнет, но сохранится. Потом еще одну. К моменту, когда останется только одна, она будет удерживать последнюю часть искусственной опоры. Ее возврат означает не просто уменьшение объема, а полный переход ядра обратно на собственную структуру.
Адриан нахмурился.
— Что произойдет?
Селия ответила:
— Мы ожидаем резкое снижение устойчивости после обращения, длительное восстановление и повышенный риск потери контроля при полной драконьей форме в первые недели или месяцы.
— Насколько высокий риск?
— Достаточный, чтобы мы запретили самостоятельные обращения до повторного обследования.
— Я могу вообще потерять форму?
— Временно — возможно.
В комнате стало тихо.
Я смотрела на Адриана.
Он не побледнел и не начал спорить. Только сжал пальцы на столе.
— Насколько временно?
— Этого мы пока не знаем, — ответил Рейнар. — Может быть несколько недель. Может быть несколько месяцев. С большой вероятностью ядро адаптируется к собственной природной силе, потому что до брака вы нормально обращались без чужой поддержки.
— Но гарантии нет.
— В медицине их мало.
Та же честность, которую я слышала от Айры.
Адриан посмотрел на схему.
— Я останусь драконом?
— Да.
— Это точно?
— Ваше происхождение и собственное ядро никуда не исчезают. Речь о безопасности полного обращения, не о потере природы.
Я сама не заметила, как выдохнула.
Мериса заметила.
Ничего не сказала.
Адриан повернулся ко мне.
Я сразу почувствовала необходимость объяснить:
— Я не хочу, чтобы ты перестал быть драконом.
— Я знаю.
— Это не значит, что я отказываюсь от седьмого года.
— Я этого не сказал.
Рейнар снова вмешался:
— Именно поэтому я бы хотел, чтобы мы не превращали медицинское заключение в переговоры о моральной цене. Сейчас вопрос только в риске.
Он был прав.
Я вернулась к схеме.
— Первые шесть.
— Их можно возвращать поэтапно, — сказал Рейнар. — С интервалами для оценки адаптации. После каждой передачи мы будем смотреть на состояние госпожи Морен и на ядро господина Реваля.
— Какой интервал?
— Это зависит от первой процедуры. Возможно, несколько недель между этапами.