Страница 29 из 106
Глава 7. Цена его пламени
Глава 7. Цена его пламени
Орен Тааль начал мою первичную оценку с того, что забрал у меня карандаш.
— Вы пять минут читаете условие и уже трижды сделали пометку на полях, — сказал он. — На настоящем экзамене чужой договор нельзя исправлять до того, как вы поняли, что именно проверяете.
— Я отмечала спорные места.
— Нет. Вы отмечали места, которые показались вам спорными. Это не одно и то же.
Я посмотрела на него через стол.
— Вы решили за один день вернуть мне все пять лет учебы?
— Если бы я мог вернуть вам пять лет учебы, в вашей нынешней ситуации это прозвучало бы особенно неудачно.
Я невольно усмехнулась.
Орен сделал вид, что не заметил.
Мы сидели в небольшом кабинете Коллегии мастеров клятв. На столе лежал учебный договор аренды мастерской с шестью намеренно внесенными нарушениями. Я нашла четыре. Пятое обнаружила после замечания Орена. Шестое пока не видела.
Это раздражало.
И одновременно действовало лучше любого утешения.
Здесь никто не спрашивал, как я переживаю развод. Никого не интересовало, сколько лет моей жизни оказалось в ядре бывшего мужа. Орен оценивал только то, умею ли я по-прежнему читать договорную конструкцию.
Пока ответ был неприятно средним.
— Еще восемь минут, — сказал он.
— Вы раньше давали пятнадцать.
— Раньше вам было двадцать четыре и вы практиковали каждый день.
— Очень вдохновляет.
— Моя задача не вдохновлять.
Я вернулась к тексту.
Шестое нарушение оказалось в приложении к основному договору. Не скрытая магия, не сложная подмена права, а обычное несоответствие срока: основной договор разрешал досрочное расторжение после шести месяцев, а защитная печать оставалась активной до конца года.
Я указала на строку.
Орен посмотрел.
— Наконец.
— Значит, шесть из шести.
— После подсказки пять из шести.
— Вы не сказали, где искать.
— Вы сказали, что хотите восстановить категорию, а не самооценку.
Я откинулась на стуле.
— И что теперь?
Он снял очки.
— Теперь вы перестанете считать, что пять лет перерыва исчезнут только потому, что руки помнят инструменты.
— Это я уже поняла.
— Хорошо. Теорию вы сохранили лучше практики. Ошибки пока не опасные, но вы торопитесь, когда уверены, что видите знакомую конструкцию.
Я сразу подумала о списке одиннадцати бывших жен.
Орен заметил выражение лица.
— Вот именно.
— Что?
— Вы уже мысленно применили мое замечание к собственному делу.
— А разве не следует?
— Следует. Но не во время оценки.
Он открыл регистрационную карту.
— Две недели восстановительной практики под надзором. Потом повторная проверка. Если не начнете спорить с каждым замечанием, возможно, разрешу экзамен раньше.
— Я спорю только с плохими замечаниями.
— Вы спорите со всеми, просто с хорошими чуть тише.
Он поставил подпись.
Я взяла карту.
— Значит, официально могу начать практику?
— Под наблюдением. И никаких экспертиз по собственному делу.
— Я знаю.
— Вы много чего знаете. Именно поэтому регулярно приходится напоминать.
Я встала.
У двери Орен остановил меня:
— Морен.
— Что?
— Мне пришел запрос от Королевской Палаты по коду ОП-1.
Я вернулась к столу.
— Уже?
— Келлан Вар умеет работать быстрее, чем выглядит.
— И что вы ответили?
— Пока только подтвердил, что это старое обозначение супружеской опоры первого типа. Полную архивную справку готовят.
— Исходный механизм позволял ежегодную передачу?
— Нет.
— Вы уверены?
Орен посмотрел на меня так, будто я спросила, уверен ли он в собственном имени.
— Я участвовал в комиссии, которая закрывала последнюю старую форму почти тридцать лет назад. Да, уверен.
Я почувствовала, как профессиональная часть мысли сразу начала строить цепочку.
Старая опора существовала.
Передача жизненного ресурса существовала.
Но регулярного ежегодного механизма не было.
Значит, кто-то взял старую законную конструкцию и изменил.
— Почему ее закрыли?
— Не закрыли полностью. Ограничили экстренными случаями.
— Из-за риска?
— В том числе. Долгая интеграция чужого жизненного ресурса меняет поведение драконьего ядра. Оно привыкает к дополнительной опоре.
Я остановилась.
— Насколько привыкает?
Орен понял, почему вопрос для меня важен.
— Это уже не моя область. Спросите Рейнара Соля.
— Сегодня как раз будет расширенная оценка Адриана.
— Тогда тем более.
Он помолчал.
— И еще. Если услышите что-то неприятное о последствиях возврата, не путайте медицинский риск должника с правом кредитора.
— Мериса сказала почти то же.
— Значит, у вас хороший поверенный.
— Но?
— Но право на возврат не означает обязанность требовать самый быстрый и самый опасный способ. Это тоже не одно и то же.
Я кивнула.
— Понимаю.
— Надеюсь.
Он снова надел очки и открыл следующую папку, показывая, что разговор закончен.
Я вышла из Коллегии с официальным разрешением на восстановительную практику и ощущением, что сегодня мне предстоит узнать цену своих семи лет уже с другой стороны.
Расширенное обследование Адриана проводили не в Палате Клятв, а в Королевском центре драконьей медицины.
Я приехала туда как сторона долгового производства.
Это было важно.
Не как жена.
Не как сопровождающая.
И даже не как человек, который должен поддержать пациента.
Мне разрешили присутствовать на итоговой части, поскольку выводы напрямую определяли порядок реституции.
Само обследование ядра проходило без меня.
Когда я вошла в переговорную, там уже находились Рейнар Соль, два лекаря, Келлан Вар, Мериса и государственный поверенный Адриана.
Сам Адриан появился последним.
Я сразу заметила, что он переоделся после тестов. Волосы еще были влажными, на шее у воротника оставался слабый красноватый след от диагностического контура.
Он сел напротив.
— Как оценка у Тааля?
Я удивилась.
— Откуда знаешь, что была сегодня?
— Ты сказала в прошлый раз.
Точно.
— Две недели практики.
— Это хорошо?
— Это означает, что я хуже, чем хотела бы, и лучше, чем могла бы быть после пяти лет перерыва.
— Значит, хорошо.