Предел доверия

5

5

5

Лука постучал ровно в двенадцать. Я стояла перед зеркалом и пыталась застегнуть мелкие пуговицы на манжетах. Платье привезли утром курьером от помощницы Демира — изумрудный шёлк, голая спина до поясницы. Демир Османоглу явно любил раздевать женщин не только взглядом. Ну и пусть, когда ещё доведётся походить в таких нарядах.

— Карина, — голос Луки из-за двери, — Демир-бей просил передать, что встретит вас на месте. Он задерживается на переговорах, но вас уже ждут.

Я бросила в крошечную вечернюю сумку помаду, зеркальце, телефон и вышла в коридор.

Особняк прятался в тихих переулках за Патриаршими. Тяжёлая готика, острые шпили, кованые ворота в шипах. Плющ намертво врос в каменную кладку, и идти по дорожке на каблуках было неудобно. Дворецкий с прямой спиной встретил меня у порога, уточнил имя и открыл дубовую створку.

Внутри оказалось просторно и сумрачно. Готические своды давили высотой, свет проходил сквозь цветные витражи и оставлял на каменном полу багровые и синие пятна. На необработанных стенах висели холсты без рам — Климт, Дали, пара современных концептуалистов. Под люстрой-короной тянулся длинный стол под чёрной скатертью. Гостей собралось около сорока: мужчины в смокингах, женщины в шёлке. Я сразу узнала известного скульптора, чьи бронзовые торсы видела в каталогах, и главного критика ведущего арт-журнала. Мой внутренний художник машинально фиксировал пропорции, позы, лица.

Ко мне подошла Лидия, куратор московских проектов Демира. Её красное платье с глубоким вырезом выглядело агрессивно на фоне серых стен.

— Карина, здравствуйте. Демир столько о вас рассказывал. Я Лидия. Рада, что вы доехали.

Я кивнула, и она взяла меня под локоть, увлекая в толпу, сыпля именами, представляя галеристам и коллекционерам. Постепенно скованность ушла, сменившись профессиональным азартом. Седобородый мужчина из Лондона заговорил со мной о выставке, которая прошла онлайн накануне.

— Ваш «Предел доверия» — чистая пластика тела, — похвалил он, пригубив бокал. — Слышал, Османоглу забрал его в личную коллекцию?

— Да, мы закрыли сделку вчера, — я взяла с подноса проходящего официанта бокал. Холодное вино обожгло горло, напряжение отступило. Я рассматривала этих людей, их жесты, дорогие ткани, ловила обрывки фраз об объёмах, свете и аукционных торгах. Это был мир, куда я стремилась, и дверь сюда открыл один конкретный человек.

Я достала телефон. Экран был пуст — ни сообщений, ни пропущенных. Набрала номер Демира. Длинные гудки перешли в автоответчик на турецком, из которого я не поняла ни слова. Сбросила, повторила — снова ничего.

— Он задерживается, — Лидия коснулась моего плеча, заметив взгляд на экране. — Демир-бей обожает эффектные появления, он строит на этом драматургию своих выставок. Не переживайте.

— Я и не переживаю.

Раздражение всё-таки кольнуло. Он обещал быть рядом, вести меня за руку через этот серпентарий. И где он?

Спустя час свет в зале начал гаснуть. Люстры тускнели одна за другой, углы тонули в полумраке. Луч прожектора выхватил дальнюю стену, где висело полотно под чёрным бархатом. Зал затих. Из тени вышел Демир в сером свободном костюме, волосы зачёсаны назад, чёткая линия подбородка. Он быстро поймал мой взгляд в толпе и едва заметно улыбнулся.

— Добрый вечер, дамы и господа, — его голос заполнил пространство под сводами. — Спасибо, что разделили со мной этот вечер. Сегодня я покажу то, что заставило меня переосмыслить современную эротическую живопись. В Петербурге я встретил работу, поразившую честностью — не формой, а смелостью обнажить внутренний хаос. Истинная страсть не имеет права оставаться анонимной. Сегодня вы увидите эту картину в завершённом виде.

Он повернулся к работникам зала и коротко кивнул. На другой стороне висело завешенное полотно. Работники дёрнули за шнур, бархат рухнул вниз. Я чуть не подавилась вином: на трёхметровом холсте висел мой «Предел доверия», только увеличенный. Композиция и свет прежние, но вместо размытых, слепых лиц теперь отчётливо проступали мы. Мой профиль с запрокинутой головой, напряжённая шея, рельеф ключиц — и его ладонь, сжимающая моё горло. Его пальцы, его губы у моей щеки. Наша страсть, зафиксированная маслом на холсте на обозрение незнакомцам.

Я прижала ладонь к губам. Зал ответил дружным вздохом, мгновенно перешедшим в шквал аплодисментов.

— Я попрошу автора подняться ко мне, — Демир смотрел прямо на меня, его глаза блестели в луче прожектора.

Лидия мягко подтолкнула меня в спину. Ноги отказывались идти, но я двинулась вперёд сквозь ряды повернувшихся лиц. Демир протянул руку у края сцены, поймал мои пальцы и крепко сжал.

— Карина Евсеева, — объявил он в зал, помогая мне подняться. — Художник, который не боится откровенного искусства. Прошу любить.

Толпа взорвалась овацией. Он приобнял меня за талию, прижимая к боку. Я чувствовала его жёсткое бедро и запах парфюма с нотами табака.

— Сцена — определённо твоё, — прошептал он мне в волосы, почти касаясь губами уха.

— Мог бы предупредить, — выдохнула я, удерживая вежливую улыбку.

— Сюрпризы раскрывают истинную пластику чувств. Ты ведь в восторге, или я не прав?

Он был прав. Страх испарился, осталось только радостное возбуждение.

Ужин накрыли в соседней галерее, столы стояли буквой «П». Возле каждого прибора лежала миниатюрная копия моей картины, свёрнутая в свиток и перевязанная чёрной лентой, — сувенир гостям. Демир сел рядом, отслеживал мою реакцию. Официанты разносили утку с брусничным соусом и трюфельное пюре, но еда меня не интересовала. К нам подходили, поздравляли, владелица миланской галереи предложила обсудить даты персональной выставки. Я отвечала на автомате, пока не почувствовала его ладонь на своём колене.

Вспышка горячих мурашек прошла по телу. То, что он делал со мной в ванне сразу всплыло перед глазами. Его пальцы уверенно сжались, будто прочитав мои постыдные мысли.

Демир продолжал спокойно беседовать с соседом слева, лицо непроницаемое, но рука двинулась вверх по моему бедру, задирая подол платья. Я инстинктивно сжала колени, пытаясь остановить этот манёвр, но лишь сильнее зажала его ладонь между ног. Уголок его губ чуть дернулся. Ему определенно нравилась эта пытка.

— Карина, вам нехорошо? Вы внезапно покраснели, — спросила женщина напротив.

— Всё в порядке, просто здесь немного душно, — выдавила я, хватаясь пальцами за край стола.