Страница 13 из 75
Его пальцы скользнули выше, надавливая на кружево белья. Внутри всё отозвалось мгновенным влажным толчком. Он нажал сильнее, массируя чувствительное место сквозь ткань, дыхание перехватило. Я прикусила губу, чтобы не застонать при всех. Под столом царил полумрак, свечи давали слабый свет, скрывая это от чужих глаз. Его пальцы попытались сдвинуть кружево, не вышло, я сместилась назад. Это было невыносимо.
Я резко поднялась, отодвинув стул с громким визгом ножек о паркет.
— Прошу прощения, мне нужно освежиться, — я почти побежала к выходу, спиной чувствуя его тяжёлый, торжествующий взгляд.
В туалетной комнате я оперлась руками о раковину и закрыла глаза. Тело крупно дрожало, бельё промокло насквозь. Я достала из сумочки вишнёвый тюбик, точными мазками вернула контур губам, поправила волосы. Наваждение уступало место трезвому осознанию: мою работу увидели те, чьё мнение решает судьбы в мире искусства. Миланская галерея, контракты, признание! Всё, к чему я шла годами через безвестность и дешёвые мастерские, сейчас лежало передо мной. Благодаря его воле и его деньгам. Он стал моим волшебником. Джинном.
Я улыбнулась отражению и вышла в коридор. В банкетный зал не вернулась — ноги понесли дальше по анфиладе особняка. Хотелось разглядеть каждую деталь и комнату этого загадочного места.
Готические полуарки, тяжёлые портьеры, приглушённый свет бра. Я разглядывала кладку, фактуру гобеленов, теряя счёт поворотам. Заблудилась. В конце тёмного коридора оказалась приоткрытая дубовая дверь, я толкнула её и вошла.
Библиотека занимала два этажа. Стеллажи уходили вверх, к балкам потолка, забитые тысячами корешков. Пахло старым пергаментом, деревом и почему-то ладаном. В центре стояли мольберты со странной живописью: на одном чернокрылый ангел на коленях перед обнажённой женщиной, на другом демон сжимал человеческое тело в экстатическом объятии. Дикая, библейская анатомия страсти. В мазках чувствовалась древняя сила.
Я вытянула с полки тяжёлый фолиант в потрескавшейся коже — книга об эзотерике и символизме. Перелистывая пожелтевшие страницы, наткнулась на старинную гравюру: существо со звериным телом и человеческим лицом, глаза вырезаны на бумаге чёрными точками.
Телефон в сумочке ожил, я подскочила.
«Возвращайся к столу. Обещаю держать руки на столовых приборах» — сообщение от Демира.
Я сфотографировала гравюру и отправила ответ: «Не могу. Я в библиотеке. Заблудилась».
Статус сменился на «прочитано» мгновенно, но ответа не последовало.
Я вернула книгу на место и подошла к огромному стрельчатому окну с витражом. Внезапный порыв ветра толкнул створку, тяжёлая штора взметнулась, с карниза сорвалась ворона с жутким карканьем. Я вздрогнула, быстро захлопнула окно, отсекая ночной гул.
Взять очередную книгу не успела. Чья-то рука намотала мои волосы на кулак и дёрнула голову назад. Спина упёрлась в твёрдую широкую грудь. Знакомый одеколон ударил в нос.
— Демир, — взволнованно выдохнула я, теряя опору.
Он не ответил. Его губы впились в мою шею, зубы прикусили кожу у основания плеча, я застонала, выгибаясь в его хватке. Одним движением он развернул меня лицом к себе и смял губы тяжёлым поцелуем. Язык ворвался в рот, исследуя нёбо, я вцепилась в лацканы его пиджака, улыбаясь сквозь поцелуй.
Я знала его неделю. Но каждый раз, когда он касался меня, по телу проходил разряд — тысяча мурашек от затылка до поясницы. Это не поддавалось логике. Я не верила в судьбу, но он снился мне раньше, до встречи. Я просыпалась среди ночи с ощущением чьего-то тёплого, давящего присутствия и сгорала от страсти к тому, кого ещё не знала. Без лица — только голос, только тень, только чувство, что он рядом. А теперь у этой тени были глаза Демира, руки Демира, губы, которые только что прикусили мою кожу.
Демир оторвался от меня, прошёл к стрельчатому окну и толкнул створку. В комнату ворвался холодный ночной воздух, заставляя меня поежиться.
Он повернулся, взял меня за талию и легко, одним движением, поднял и усадил на широкий каменный подоконник. Моя спина оказалась обращена к открытому проёму, за которым чернел сад. Я инстинктивно схватилась за деревянную раму, пальцы впились в старую краску.
— Ты с ума сошёл? Там же высоко, я упаду.
— Не упадешь.
— Демир, я не хочу тут сидеть.
Он шагнул вплотную, его бёдра раздвинули мои колени, а ладони легли на ягодицы и жестко сжали их, подтягивая меня ближе к себе.
Я отклонилась назад, в раскрытое окно, и холодный воздух лизнул голую спину. Демир наклонился и прикусил мой сосок прямо через шёлк платья — резко, до короткой вспышки боли.
— Пожалуйста, не надо!
— Ты же согласилась провести со мной несколько дней, обучаясь, — томно произнёс он, не отрывая губ от ткани.
— И чему ты обучаешь меня сейчас?
— Тому же, что и вчера. Пределу доверия. Расслабься и попытайся не думать о высоте. Смотри на меня.
Его руки скользнули под подол, стянули с меня бельё и отбросили в сторону. Я вцепилась в его плечи мёртвой хваткой. За моей спиной был провал в три этажа, а внизу угадывался сад и кованая ограда с острыми пиками.
Он опустился передо мной на колени, его плечи раздвинули мои бёдра шире. Горячее дыхание коснулось обнажённой плоти, и почти сразу твердый язык прижался к самому центру. Я вскрикнула, зажимая рот ладонью. Он вылизывал жёстко, ритмично, концентрируясь на набухшем узелке, и одновременно его рука сжала мою грудь, нащупав сосок сквозь шёлк.
Я подалась тазом вперёд, но потеряла равновесие и инстинктивно упёрлась коленом в его затвердевший колом пах, пытаясь зафиксироваться. Демир зарычал в ответ и толкнул меня ладонями в бёдра — ближе к окну. Теперь я сидела наполовину в открытом проёме, ветер обдувал лопатки, а в затылок дышала пустота. Если сорвусь, то полечу на чугунные острия. Эта мысль до одури пугала.
— Демир… — голос сорвался в шёпот, но это не было просьбой остановиться. Скорее наоборот.
Он ввёл два пальца внутрь, растягивая меня, и резко ускорил темп языка. Мой страх смешался с наслаждением в такой гремучий коктейль, что оргазм накрыл почти мгновенно. Тело выгнулось дугой, пальцы соскользнули с рамы, и в какой-то момент я действительно ощутила, что лечу — но его рука тут же перехватила меня за талию, вжимая в каменный подоконник. Я задыхалась, путаясь пальцами в его густых волосах, пока последние спазмы не отпустили. Мышцы судорожно сжимались вокруг его пальцев, а снизу, из сада, доносился только шум ветра и пение птиц.