Страница 86 из 262
Глава 2
Коровин уходит к верхушкам деревьев, но у меня уйти так уже не получится. Мессер, который сбил Вихрова сейчас спереди, слева и выше от моего самолёта. Как раз таки со стороны солнца.
Всё развивалось настолько быстро, что я не успел даже заметить, где мы относительно линии фронта. Однако сейчас передо мной немецкий лётчик.
Он выполнил боевой разворот вправо и начал пикировать на меня, целясь мне прямо в кабину. Также, как я несколько секунд назад расстрелял его ведомого.
Слепящий свет ударил по глазам, но серый силуэт «худого» рассмотреть получилось. Вот только теперь он в выигрыше. Позиция у немца сильнее.
Высота у меня 300 метров, и сверху пикирует Bf‑109. Уйти вниз я не смогу, немецкий «эксперт» всё так же накроет сверху, да ещё и на большей скорости.
Ситуация почти расстрельная.
Гул двигателя, кажется, стих. Стрелки приборов встали как вкопанные, а у меня от напряжения запульсировали виски. Время будто бы замедлилось и в лучах солнца проникающих в кабину, можно было разглялеть печинки пыли застывшие в воздухе.
У него колоссальный запас высоты и скорости. Враг бьёт с упреждением.
Если я потяну ручку на себя, пытаясь достать его и выйти в лобовую, тяжёлый ЛаГГ‑3 моментально потеряет скорость. Я не успею развернуться и «повисну» в воздухе.
Тогда любой другой мессер из тех, что ещё в воздухе, «прошьёт» меня из пушки.
Да и в лобовую он не пойдёт. Дистанция и ракурс уже не те, и сам он слишком расчётливый гад.
Надо сорвать прицел. Другого шанса не будет.
В этот момент я увидел, как из ствола его пушки вспыхивают огоньки выстрелов. Тут же начинаю маневрировать «блинчиком».
Отклоняю левую педаль до упора, а ручку управления отвожу вправо. Самолёт идёт боком, а меня бросает к правому борту кабины.
ЛаГГ неестественно дёрнулся, начиная выполнять скольжение. А рядом с левой консолью крыла пролетели снаряды, выпущенные из пушки мессера.
Немецкий «эксперт» пронёсся в считаных метрах надо мной. Так близко, что я разглядел все его насечки в хвостовой части. Каждая из которых обозначала сбитый самолёт.
– Тяни до линии фронта. Уже недалеко, – услышал я в эфире голос Коровина.
Его самолёт, как раз сейчас маневрировал внизу, пытаясь уйти от одного из «худых».
И мне тоже надо уходить, пока есть возможность. Пока немецкий истребитель вновь пытается развернуться, я быстро пикирую вниз. Высота быстро уменьшается, но зато я разогнал ЛаГГ до хорошей скорости на пикировании.
– Вывод, – прокряхтел я, вытягивая ручку управления на себя.
Самолёт вышел параллельно земной поверхности у самых верхушек деревьев.
А в это время мой противник выполнил переворот и снова начал падать на меня. Только теперь он уже сзади. Так мне его не сбросить.
Силуэт мессера начинает увеличиваться в зеркале заднего вида. Я резко разворачиваю самолёт, чтобы мессер не смог прицелиться.
Медленно, но верно немец заходит мне в хвост. Ещё пара секунд, и я окажусь в его прицеле. Позиция у него будет убойная.
Сложно переиграть такого опытного лётчика.
Он начинает «резать» угол в развороте, пытаясь оказаться у меня изнутри траектории.
Дистанция между нами быстро сокращается. Он явно быстрее меня. В зеркале заднего вида кажется, что меня сейчас накроет тенью немецкого истребителя.
Немец висит на хвосте. Расстояние сокращается.
Момент истины. Ждать больше нельзя.
В этот миг, я отклонил правую педаль и плавно, но с силой потянул ручку управления на себя и вправо. Тяжёлый ЛаГГ‑3 задрал нос и начал выполнять управляемую бочку.
Челюсти непроизвольно сжались до скрежета зубов. Вся кровь мгновенно отлила от головы вниз, к ногам. Щёки оттянулись так сильно, словно к лицу подвесили гири, а под кожей лопаются капилляры.
Воздуха не остаётся в груди.
Самолёт трясётся на таком манёвре, пытаясь сорваться в штопор.
Немец, летящий на скорости под 550 км/ч, просто не успел среагировать. Его зализанный Мессершмитт со свистом проскочил прямо перед моим носом.
Я отпустил педаль и вернул ручку в нейтральное положение, ломая траекторию. Перегрузка резко отпустила. Кровь прилила обратно в голову, прояснив зрение. В ушах стоял тихий звон.
Он подставляется! Это длится ровно пару секунду.
В прицельных кольцах ПБП‑1А всплывает та самая эмблема с уголками на борту этого мессера. Дистанция не более 60–70 метров, и я нажимаю на гашетки.
Мой ЛаГГ содрогнулся крупной дрожью от отдачи. 20‑мм пушка ШВАК и 12,7‑мм пулемёт БС отработали полностью. Вижу, как мои бронебойно‑зажигательные снаряды проламывают тонкую обшивку фюзеляжа прямо за кабиной Bf‑109.
Вспышка! От мессера идёт густой чёрный дым перемешиваясь с белым паром пробитого радиатора. Немецкий самолёт судорожно дёрнулся и опустил нос. Он уже не управляется, так как до этого момента. На полной скорости он следует в направлении линии фронта. Дымящий силуэт скрылся за кронами деревьев и исчез.
Более на меня атак никто не совершил. Поскольку я уже был у самой Соловьёвой переправы.
Я посмотрел вниз, как по просёлочным дорогам двигается из окружения наша техника и подразделения стрелковых полков и дивизий. А где‑то дальше стоят чёрные клубы дыма после бомбардировок объектов противника.
Коровин вышел впереди меня. Так мы и долетели до района аэродрома. До самой посадки перед глазами был разлетевшийся на части борт Вихрова.
На посадку Коровина зашёл первым, а следом за ним и я коснулся грунтовой полосы аэродрома Тройкино.
После таких боёв возвращение на базу выглядело далеко не парадно. Самолёт с трудом рулил по лётному полю на стоянку. Пока я заруливал, смог найти глазами Батю и Коровина. Мой комэск уже докладывал командиру о прошедшем вылете.
На стоянке из нашей группы не хватало только двоих, которых сбили на этом задании. Я проехал мимо бывшей стоянки Вихрова. Там его терпеливо ждал механик с ящиком инструментов.
К сожалению, дождаться ему Женю не суждено. Самолёт Вихрова настолько сильно разрушился в воздухе, что не стоило бы питать иллюзий. Однако механик всё же стоял и посматривал на часы.
Зарулив на стоянку, я выключил двигатель. Винт ещё немного прокрутился и затих. Наступила тишина, в которой потрескивал только раскалённый металл, и трепались лохмотья повреждённого перкаля на крыле.
К кабине уже подбежал Акимович, когда я сдвинул фонарь назад и задышал свежим воздухом. Лицо сразу начало обдувать ветерком.