Страница 243 из 262
Глава 23
Только на вторые сутки после боя под Нарышкино я смог добраться в свой полк.
Володю и оставшихся в живых десантников отправили в госпиталь. В живых осталось всего 12 человек вместе со мной. Так что 3‑й батальон 11‑й бригады воздушно‑десантного корпуса практически перестал существовать.
Когда я прибыл в полк, вид у меня был совсем не презентабельный. Модернизированная форма была вся порвана, грязная и пропахшая окопными запахами. Узнали меня измазанного и небритого не сразу.
После доклада командиру полка у того остались смешанные чувства. Конечно, Василий Иванович бросился ко мне обниматься и расспрашивать, как я смог выжить. Мыслей как ответить на его вопрос у меня не было. Я и сам не понял, как вышло, что сейчас стою перед ним, а не лежу рядом с погибшими десантниками.
Комполка мучить меня вопросами не стал и отпустил на помывку. Вот что, а баня была мне необходима. В этом плане на нашем полевом аэродроме всё было хорошо.
Баня представляла из себя землянку. Стены укрепили досками от ящиков и бомботары. Из них же сделали крышу, которую сверху густо засыпали землёй, дёрном или накрыли брезентом. Даже замаскировали, накидав на крышу веток.
Сердцем бани была печь‑каменка. Представляла она из себя металлическую бочку, обложенную булыжниками. Рядом и вторая бочка для нагрева воды.
Обливаясь подогретой водой, я всё ещё видел перед глазами вспышки разрывов, мелькающие трассеры пулемётов, слышал гул двигателей и крики наших бойцов.
Но если это всё было ещё можно перенести, то запах смрада и нечистот, смешанный с выхлопными и пороховыми газами до сих пор ощущался. Я даже несколько раз поднёс кусок мыла к носу и сильно вдохнул, но так и не смог перебить оставшийся запах окопов.
Выйдя в предбанник, я быстро вытерся сухим полотенцем и начал надевать чистое бельё. Привычных мне тапочек не существовало ещё. Так что в качестве банной обуви использовались деревянные «колодки». Я сбросил их, присел на скамью и начал надевать штаны. В этот момент в дверь бани постучали.
– Заходите. Уже заканчиваю… – недоговорил я, взглянув на вошедшего человека.
Это была Зина Куйко, пришедшая со своей медицинской сумкой. Начальник передового медицинского пункта оглядела меня с ног до головы и поставила сумку.
Зинаида, не говоря ни слова, тяжело вздохнула и начала медленно расстёгивать пуговицы телогрейки. Повесив её на гвоздь, она стянула с себя широкий командирский ремень. Но на этом всё не закончилось. Девушка расстегнула верхние пуговицы гимнастёрки, обнажив ключицы, и принялась стягивать кирзовые сапоги, а затем и толстые шерстяные носки. Оставшись в форменных шароварах и расстёгнутой гимнастёрке, она сунула босые ноги в деревянные «банные шлёпанцы» и медленно направилась ко мне. На каждом шагу она расправляла воротник гимнастёрки. Подойдя ко мне вплотную, она собрала волосы в хвост.
Зина вообще меня удивляла. Мне в прошлой жизни казалось, что в эти года девушки скромные и сильно целомудренные. Наверное, на эту девушку повлияла её работа. Всё же врач, тем более военный, не должен стесняться.
Но чтобы вот так! Зина не сводила с меня своих зелёных глаз. Да ещё и языком губы облизнула.
В освещённой несколькими керосиновыми лампами бане, кажется, даже огонь в печке перестал трещать.
– Ну и чего ты смотришь, Андрей? Мне просто жарко, – сказала Зина, помахав у лица ладонями.
– Не поверишь, точно так же подумал, – ответил я, поправляя штаны в промежности.
Зина улыбнулась, доставая из кармана фонарик. Она посветила мне в глаза, проверяя реакцию зрачков.
– Я бы к тебе и в медпункт зашёл на осмотр.
– Ага. Я бы за тобой по всему аэродрому бегала. Да и зачем тебе дважды передо мной раздеваться, – улыбнулась Зина.
Начальник медпункта проверила мою реакцию и повреждения на голове.
– У тебя здесь печка кочегарит так, что задохнуться можно. Кстати, почему не в колодках? Грибок подцепить хочешь?
– Только скинул, Зина… ай! – воскликнул я, когда доктор чуть сильнее дотронулась до огромного синяка у меня на боку.
– Болит, значит. Но перелома нет, – протянула старший военфельдшер, показав мне встать.
Она осматривала моё тело, но больше всего её интересовала моя голова. Вновь она её осмотрела на предмет повреждений.
– Кстати, в голове не звенит? – спросила Зина.
– Нет.
– Понятно. Ещё бы ты признался, Андрюша. На вид ты в рубашке родился. Можешь мне поверить, ребят после окопов я видела много. А судя по тому, что… ох… что мне рассказали о ваших боях в районе Нарышкино, там было не менее страшно, чем под Ярцево.
Зина служила в Оперативной группе Рокоссовского летом этого года. В боях под Ярцево им пришлось несладко.
– Есть такое. Каков вердикт, доктор?
Зина провела рукой по моей голове и села рядом со мной.
– Надо отдохнуть тебе, Андрей. Не рвись сразу в бой. Неделю точно. Ну кто его знает, какую ты мог баротравму получить.
– Да ничего я не получил. Голова светлая. Ссадины и ушибы только.
Зина выдохнула и покачала головой.
– Все вы так говорите. Ладно, я с Коровиным поговорю. Посмотрим, что он скажет. Но пока не поговорю, к самолёту не подходи… Хотя, кому я это говорю, – улыбнулась Куйко и пошла одеваться.
Я рассказал ей, что видел её золовку Наташу, но оказалось, что и здесь девушки уже успели пересечься. После того как медпункт с передовой эвакуировали, Рубель отправили вместе с раненными в госпиталь в районе Черни. Там же и оставили её пока. Так что она теперь совсем рядом с нами.
– Аппетит есть? – спросила Зина, надевая сапоги.
– Не особо. Сама понимаешь, что после увиденного не очень кушать хочется.
– Но надо. Не голодай, хорошо? – сказала старший военфельдшер, и я молча кивнул.
Зина пожелала мне «С лёгким паром», накинула куртку и подошла к двери. Гимнастёрка была ещё расстёгнута, а ремень снят.
И в этот момент дверь в баню открылась, впустив прохладный осенний воздух. На пороге оказался капитан Ростислав Шадрин. Красавец и главный сердцеед госпиталя ЦНИАГ, когда я там проходил восстановление.
– Андрюха, я… опачки! – воскликнул он, посмотрев на меня и Зину.
В руках у Ростика были не банные принадлежности, а… горшок с цветком и свёрток, от которого приятно пахло. Явно это всё предназначалось не мне.
Посмотрев на Зину, сразу же он оценил данную ситуацию по‑своему. Шадрин уже как‑то пробовал навязать своё общество Куйко, но получил от неё хлёсткий удар ладонью справа. Или слева… что не особо важно.