Командир. Трилогия

Глава 20

Грохот разрывов не смолкал. Воздух наполнялся треском немецких пулемётов MG‑34, а пули с мерзким визгом попадали в бруствер, осыпая меня и братьев фонтанами мёрзлой глины.

– Андрей Николаевич, что с этим ящиком? – спросил Володя, пригнувшись за бруствер.

– Не работает. Нет связи, – громко сказал я, проверяя кабель питания.

Медные жилы плотно сидели в клеммах аккумулятора, контакт был надёжный.

Ещё один удар. За траншеей разорвался снаряд, поднимая вверх куски грязи. Коля отпрыгнул от бруствера и наклонился к радиостанции вместе со мной.

– Сколько у нас времени, товарищ старший лейтенант? – спросил он, перекрикивая шум.

– Мало. Десять‑двенадцать минут, – сказал я.

– Ага. Ну тогда вот… так, – произнёс Николай и сам решил «произвести ремонт» радиостанции.

Я даже ничего сделать не успел, а Коля дважды со всего маху приложился рукой сверху по металлическому корпусу рации РБМ. Грохот был такой, что я думал, он пробьёт этот металлический ящик.

– Ну и третий раз… – замахнулся Васильев, но я остановил ефрейтора, перехватив его руку.

– Стоять! Не помогает. Дальше я сам.

– А что делать?

– Чинить.

Если бы я ещё знал все особенности таких «агрегатов», как РБМ. Но искать связиста во время боя по окопам времени и возможности нет совсем.

Если такие простые методы починки, как «удар сверху» не помогли, придётся лезть внутрь. Пока Коля и Вова вели беглый огонь, я с трудом убрал радиостанцию в нишу и начал над ней работать.

– Николаевич, близко уже подходят! – кричал Володя.

Вновь земля содрогнулась от разрыва немецкого снаряда. Слышу, как Коля буквально зарычал от злости, швыряя гранату в сторону наступающих немцев.

Я перевёл тумблер питания в положение «Выкл» и отсоединил аккумуляторы, чтобы не было короткого замыкания. Следом попробовал руками открутить невыпадающие крепёжные винты, расположенные по краям лицевой панели. Но они не поддавались. Ещё и руки были в грязи и проскальзывали.

Достав нож, я раскрутил винты. Следом потянул за ручки и вытащил внутреннее шасси с радиодеталями из ящика. Конечно, я не ожидал увидеть нанотехнологии. Лампы, провода, контакты, клеммы и всё было таким большим, что пару секунд у меня ушло на осознание увиденного.

Внезапно земля содрогнулась от удара. Разрыв был совсем недалеко. Взрывная волна была такая, что отшвырнула на дно окопа стоящий недалеко от нас пулемётный расчёт.

И в этот момент сверху на меня упало тяжёлое тело. Это один из оборонявшихся красноармейцев. Я помог ему сесть.

Лицо бойца было залито кровью, а на месте левой половины грудной клетки была рваная рана от крупного осколка. Он смотрел на меня широко распахнутыми серыми глазами, крепко сжимая моё запястье. Боец попытался сделать вдох, но тут же стал захлёбываться кровью. Ничего сделать было нельзя. Рана оказалась смертельной… Хват на моей руке стал ослабевать. Глаза неизвестного мне парня, чьего‑то сына, брата, возможно возлюбленного, навеки застыли.

– Царствия небесного, – тихо прошептал я, прикрыв его веки.

Я вытер об себя окровавленные руки, надо было вернуться к радиостанции. До подлёта авиации несколько минут.

Я проверил, как лампы сидят в своих гнёздах. Следом посмотрел верхние колпачки и механические выводы. Делать столь «хирургические» манипуляции в разгар боя было сложно.

– Николаич, что там? – крикнул Володя, отбрасывая в сторону пустой диск и пристёгивая новый.

Вот она причина! Одна из ламп вылезла из гнезда. Надо её теперь вставить обратно в гнездо до упора.

– Справа! Справа! – крикнул Володя, но я и сам уже увидел, кто со мной рядом.

Над краем траншеи мелькнула серая фигура. Коля стреляет в упор, и мёртвое тело немца падает прямо на бруствер.

Я провёл манипуляцию и задвинул панель обратно. Но тут же ещё одна такая же серая тень.

Прямо надо мной, на осыпающемся краю бруствера. Немец был в надвинутом на брови стальном шлеме. Его лицо перекосило от ярости, а по щекам были разводы копоти. Он был уже совсем близко, вскидывая для атаки свой магазинный карабин Mauser.

Времени у меня тянуться за пистолетом нет. Я с силой сжал рукоять ножа, которым только что раскручивал винты, и ушёл в сторону с линии огня. В это же время пуля прошла совсем рядом со мной.

Резко подхватив немца за ногу, я стащил его с края бруствера и в этот же момент ударил ножом прямо в горло.

Глаза немца безумно расширились, из горла вырвался хрип, а мои пальцы начала заливать его кровь. Mauser выпал из его рук и он обмяк. Я оттолкнул его в сторону и вернулся к радиостанции.

Я включил тумблер питания. Услышав характерный шум эфира, заново настроил частоту. Только закончил калибровку, как появился в эфире и командир группы штурмовиков.

– Янтарь, Янтарь, ответь 20‑му! Ответь 20‑му!

– На связи 20‑й. Готов к работе! – громко сказал я в микрофон.

В наушниках прорывался плотный треск помех. Штурмовики уже показались над лесом, а танки немцев шли в свою очередную атаку. Я крепко зажал тангенту перемазанными в глине и чужой крови пальцами.

– 20‑й, ориентир – 15. Далее выход на боевой 290°. Цель – колонна «коробочек». Ведомому работать по разрывам, – дал я команду ведущему группы.

– Янтарь, я 20‑й. Понял тебя. Выходим на боевой, – доложил командир штурмовиков.

Я ещё раз приподнялся над бруствером. Сквозь пелену дыма видел двигающиеся в направлении наших траншей угловатые силуэты немецких танков, которые вели огонь с ходу.

Ещё минута, и штурмовики были готовы атаковать.

– Янтарь, я 20‑й. Цель вижу, атакую.

Со стороны Нарышкино нарастал тяжелый, вибрирующий гул авиационных моторов. Следом четверка Ил‑2 с ревом пронеслась над нашими позициями.

Первый залп эрэсами, и они легли точно по одному из танков.

– Правее двести, дальше сто! – подсказывал я ведомому.

Второй Ил‑2 начал пикировать следом. Ещё секунда и из‑под его плоскостей сорвались реактивные снаряды, устремляясь прямо в немецкую бронетехнику.

Земля содрогалась от серии взрывов, перекрывающих лязг гусениц, а нас с братьями накрывало градом кусков земли.

Очередная атака была отбита, а немецкие танки вновь вынуждены были откатиться назад. Следом ещё два таких же наступления оказались для немцев неудачными.

С приближением вечера обстановка несколько успокоилась. Были слышны отдельные разрывы снарядов, но в нашей траншее время как будто остановилось.