Страница 212 из 262
– 22‑й, ещё один «на пять часов». Повторяю на «пять…», – вновь прозвучал в эфире голос Хачатряна.
– 22‑й, атака по тебе, по тебе… – оборвался голос Шамиля в эфире.
И вновь тишина, нарушаемая только треском помех в динамике. Коровин застыл на месте, держа в зубах папиросу. Храмцов уставился на динамик, постукивая пальцами по коленке.
Я тоже не шевелился, чтобы не издать какой бы то ни было лишний звук. Всегда напрягаешься в такие момент. Стараешься представить, что там происходит в воздухе и что именно делают твои подчинённые. А уж если никто не докладывает после атаки, то становится совсем не по себе.
– Долго молчат…
– Тише, Палыч. Не так уж и… долго – перебил Коровин комиссара, не разжимая зубы.
Папироса у Василия Ивановича уже достаточно обуглилась, и пепел вот‑вот должен упасть на пол.
– Фух… проскочил фриц! 22‑й, ты как? – запросил Арарат Вагифа.
– 22‑й, ответь 27‑му, – повторил запрос Мусаев, но в ответ тишина.
Прошла ещё минута. Уже и ведущий звена Яков доложил, что мессеры уходят вниз и на обратный курс встают. А ответа Вагифа до сих пор не было.
– 22‑й, ответь Аре, дорогой, – запросил Хачатрян, но вновь тишина в ответ.
Прошло ещё несколько секунд, но пока никто так и не ответил.
– 22‑й… на связи. Ранило меня, – тяжело сказал в эфир Вагиф.
Я быстро взял трубку полевого телефона, который соединял штабную землянку со стоянкой, и крутанул ручку индуктора.
– Да, командир, – ответил на другом конце старший техник моей эскадрильи Кукин.
– Кузьмич, первая тройка возвращается. Рустамов ранен. Команду техпомощи собирай, пожарный расчёт и в медпункт сообщи.
– Понял, – ответил Кукин, и я повесил трубку.
Коровин в это время продолжал слушать радиообмен, в котором теперь появился и Гаврилов.
– 22‑й, домой своей группой, – произнёс замкомандира полка в эфир.
Группа Рустамова заняла обратный курс. Было сложно разобрать, что говорит Вага, но паники у него не было. Не лезли к нему с подсказками и Ара с Шамилем.
– Побегу на лётное поле, – сказал я Коровину и выбежал из землянки.
Добравшись до района полосы, я стал вглядываться в небо, чтобы увидеть приближающиеся ЛаГГи.
Чтобы оказать помощь на посадке, я забрался в кузов ЗиС‑5, который служил нам тем самым «стартом». Здесь же была и радиостанция РСИ‑4, которую приспособили для управления с земли.
– Николаич, ты сам? – спросил у меня дежурный по стартам.
– Да. Ему привычнее мой голос слышать, – ответил я и взял чёрную карболитовую тангенту со стола.
Рядом с лётным полем уже стояли две «полуторки», готовые выдвинуться к аварийному самолёту. Одна из них выполняла роль пожарной машины. В кузове были железные бочки с водой, ящик с песком и остальной инвентарь для тушения пожара.
Механики тоже всматривались в сторону посадочного курса. Кто‑то даже забрался на дерево, надеясь первым увидеть приближающийся аварийный самолёт.
Собрались рядом со «стартом» и оставшиеся на земле лётчики двух эскадрилий. Больше всех переживал Пётр Кожин, который должен был заменить Вагифа, но не успел прибежать на стоянку.
– Андрей Николаевич, и как же он будет сажать его раненным? Это же сложно, верно? – задал вопрос Пётр, находясь около кабины автомобиля.
– Весьма, – ответил я.
– А если он не справится с управлением? Вдруг ранение в руку или ногу. А может…
– Петя, все «вдруг» и «может» после посадки, – перебил я Кожина.
В этот момент начал нарастать звук двигателей. Над кромкой леса показалась пара истребителей. Первым шёл ЛаГГ‑3, слегка покачиваясь с крыла на крыло. Рядом с ним держался ещё один, следуя по глиссаде снижения.
– Готовимся. Выдвигайтесь ближе к лётному полю, – подсказал Кукин механикам за моей спиной.
В это время подбежала и начальник медпункта Зина Куйко.
– Андрей Николаевич, садится уже? – спросила она, подойдя ближе.
– Да. Прыгай в машину, – ответил я и показал на «полуторку», стоящую рядом.
Аварийный ЛаГГ продолжил приближаться к полосе. Шасси у него уже были выпущены, но Вагиф продолжал с трудом удерживать его на глиссаде.
– Вага, мы тебя видим, ты точно на глиссаде.
– Высота сорок, – подсказал в эфир Шамиль, который летел рядом со своим ведущим.
Он уже не мог выдерживать малую скорость и выполнил отворот влево.
Я посмотрел, что Вага начинает немного уходить в сторону. Надо его сразу корректировать, чтобы он не раскачал самолёт.
– Убирай левый крен и дай чуть правую педаль. Отлично, так и держи, – произнёс я в эфир.
ЛаГГ‑3 продолжал приближаться к земле. В этот момент нос истребителя начал опасно задираться. Не знаю, видит ли он землю, но ручку он начал слишком сильно брать на себя.
– Отдай, отдай ручку от себя, Вага. Ты нормально идёшь. Полоса прямо перед тобой.
Визуально высота у Вагифа уже метров пятнадцать. Он уже прошёл торец лётного поля.
– Не теряй скорость. Полоса под тобой. Высота пятнадцать… десять… пять.
ЛаГГ‑3 начал выравниваться и пролетел параллельно земле.
– Плавно добирай ручку на себя. Прибирай обороты. Высота три… два… один. Выбрал ручку полностью. А теперь, задержи.
В этот момент колёса шасси ударили по грунту. Истребитель коснулся земли ровно на три точки, избежав скачка.
– Тормози. Вот так! – произнёс я в эфир, ожидая, когда ЛаГГ сбросит скорость.
Только он достиг минимальной скорости, я подсказал ему выключить зажигание и перекрыть пожарный кран. После этого я спрыгнул с кузова и помчался к самолёту Вагифа. По пути меня подобрала ещё одна «полуторка» ГАЗ‑АА и уже на её подножке я доехал до ЛаГГа Рустамова.
Фонарь самолёта был разбит почти полностью. Торчали лишь острые края плексигласа. В это время Вагифу помогал выбраться из кабины Вася Пупкин. Рустамов весьма тяжело дышал, но смог на своих ногах спуститься вниз и уже тогда его уложили на носилки. Я подошёл ближе и осмотрел его.
Вага тяжело дышал, а его лицо представляло собой жуткое зрелище. Осколки плексигласа посекли лоб, щёки и подбородок. Кровь заливала глаза густой красной пеленой, смешиваясь с тёмной копотью и потом. Казалось, что у него живого места нет на лице.
Он смотрел мне в глаза, едва заметно улыбаясь одними уголками губ.
– Кости черепа целы, глаза не задеты. Он сильно порезал лицо. Отошли все! – громко сказала Зинаида и показала отнести Вагифа в машину.
– Щиплет сильно, – прохрипел Вагиф, пытаясь рукавом стереть кровь с век.