Страница 182 из 262
Ручку управления начал вытягивать на себя выводить самолёт из атаки. Перегрузка вдавила меня в кресло, а в глазах слегка потемнело.
– Вижу «худого».
– Атака!
– 37‑й, ушли влево. Один мессер задымил, – через несколько секунд произнёс Вася.
В этот момент вижу, как по второй паре немцев атакуют Пупкин и Булкин. Воздух рассекли трассы от выпущенных снарядов, а сами ребята сумели нападающих отогнать.
Сразу же вывожу ЛаГГ на боевой разворот. Мой самолёт выскакивает уже выше 2500 метров. И тут на подходе ещё два мессера.
Они падали камнем, набирая огромную скорость.
– 22‑й, Вага, слева на тебя пикируют. Парой пикируют, – произнёс я
– Вижу! Атака! – крикнул Рустамов, резко набрав высоту, выйдя навстречу мессеру.
Дымные шлейфы от трассеров, выпущенных Рустамовым, расчертили небо. Один из мессеров вышел из пике и ушёл вверх, подставляя своё брюхо под мой удар. Я зажал гашетки, выстрелив залп по нему, но всё прошло совсем рядом.
– Попали? – услышал я в эфире Пупкина.
– По касательной прошло. Нормально всё, – ответил ему Булкин.
Как раз сейчас их пара выполняла вираж, выходя на атаку на следующую пару «худых».
Второй мессер, пикировавший на Илы, продолжил приближаться к группе. И по нему тоже отработал кто‑то из нижней пары. Но «худой» ушёл после атаки влево, подставляя хвост.
Я выровнял самолёт, а внизу один из ЛаГГов нижней группы прикрытия в этот же момент рванул догонять мессер.
– 25‑й, прикрой, – услышал я голос Вагифа.
– Куда⁈ 22‑й, не выходи из строя, – крикнул я.
Илы остались только с одним Арой. Чувствую, как по спине течёт пот. Сейчас одного из моих лётчиков просто уводят в сторону, играя роль приманки.
И я уже увидел, как сверху справа пикировал очередной Мессершмитт на штурмовики. От меня он далеко, а вот Ара его достанет.
– 25‑й, отгони одного, – произнёс я, готовясь пикировать к Илам, чтобы закрыть брешь в обороне.
И в этот самый момент падал для атаки по Рустамову немецкий истребитель. Скорость у него большая, а Вага его совершенно не видит.
Лейтенант уже спикировал за своей целью, но тот ушёл от него на большой скорости. И теперь второй мессер заходит Рустамову в хвост.
– 22‑й, уйди вниз! Уйди, я говорю!
– Да… вижу… сейчас, – произнёс в эфир Вагиф, но ниже ему уже не уйти.
Он и так почти у самой земли. Но немец всё ближе.
– 37‑й, падайте к «горбатым». Вставайте в круг, – произнёс я и резко потянул ручку управления на себя.
– Вага, уйди вниз! По тебе атакует! – кричал в эфир Арарат.
Дистанция между пикирующим мессером и ЛаГГом Рустамова сокращалась. Ждать нельзя.
Я энергично отклонил сначала левую педаль, и сразу ручку управления влево. ЛаГГ‑3 перевернулся через крыло на спину.
Ощущение, что небо поменялось местами с землёй. В этот момент ручку взял на себя и самолёт устремился вниз.
Кровь подкатила к голове. Скорость стремительно росла, и в кабине нарастал рёв набегающего потока. Ручка управления стала совсем тугой, как бетонная.
И вот он, Мессершмитт совсем рядом и уже в перекрестии прицела. Дистанция 350… 300… 250 метров.
Немец не видел угрозы сверху, но готовился расстрелять в самолёт Вагифа. Пора!
Пальцы с силой вдавили гашетки на ручке. ЛаГГ содрогнулся от отдачи, а в кабину мгновенно пошёл запах сгоревшего пороха.
В районе кабины мессера вспыхнул резкий огненный шар разрыва. Во все стороны полетели блестящие осколки вперемешку с кусками обшивки.
Я двумя руками изо всех сил потянул задубевшую ручку на себя, и меня вдавило в чашку кресла. Самолёт выровнялся, и я пронёсся прямо над строем Илов.
– Свои, свои! – произнёс я, разворачивая ЛаГГ и вставая в круг.
Но штурмовики не успели ничего понять. А сами мессеры ещё несколько километров сопровождали нас, стараясь атаковать своими «соколиными» ударами.
Через несколько километров немцы от нас отстали. В районе Навли группу приняли на сопровождение И‑16 с Брянска. Тем не менее два штурмовика от атак зениток группа потеряла и домой уже возвращались всего четыре Ил‑2.
Мы же своей пятёркой вернулись на свой аэродром.
Уже на посадке я заметил, что у Булкина задымил радиатор, но он успел сесть и срулить в сторону. Следом зашёл Арарат и Вагиф. Ну а мы с Васей сели крайними.
Я быстро зарулил и выключился. Техсостав и несколько красноармейцев подбежали к нам и начали закатывать самолёт, когда я ещё не спустился на землю.
– Как оно? – спросил Акимович, когда ЛаГГ уже стоял под деревьями, а я снимал шлемофон со взмокшей головы.
– Так себе. От зениток нам их было не уберечь. Двоих «горбатые» потеряли.
– Ясно. Командир гутарил здесь, чтоб сразу к повтору готовились. К нему зайди, наверное, – произнёс старшина Донских.
– Хорошо. Сейчас только кое‑что сделаю, – ответил я и пошёл в направлении самолёта Рустамова.
По пути перекинулись парой слов с Пупкиным, который сказал, что ничего из боя не помнит. Слава Булкин стоял уже в стороне и… ковырялся в носу. Проще всех перенёс Хачатрян. Он опёрся на хвост самолёта и закурил.
– Командир, тяжко, – сказал он мне, когда я поравнялся с ним.
– Цел? – спросил я, но Арарат показал на двигатель.
Механики подняли капоты, а оттуда брызгало масло и валил дым.
– Ещё минус один самолёт? – спросил у меня за спиной Вася Пупкин.
– Да. Ладно, перекур. К повтору готовимся, – сказал я и пошёл к Рустамову.
Вага стоял у самолёта, почёсывая небритый подбородок. Вид у лейтенанта был совсем не весёлый, а глаза он от меня прятал.
Я огляделся по сторонам и подошёл к нему ближе. Лицо у Рустамова было вспотевшее, а руки слегка подрагивали от напряжения.
– Командир, да, согласен. Повёлся, как пацан. Не разгадал немецкие качели.
– Угу, и это мне говорит командир звена⁈ – спросил я.
Вага кивнул и вновь опустил глаза.
– Ну, сбить хотел. Вот тут уже эти фрицы сидят! Сбить хотел! – начал громче говорить Вагиф, но я его перебил.
– Сбить? Тебе люди свою жизнь доверили. Спину прикрывать. Они два самолёта потеряли от атак с земли, а ты их оставил голыми на возврате. Забудь про личный счёт. Сейчас он для нас – это вернувшиеся домой штурмовики и бомбёры. Немец будет провоцировать, подставлять брюхо, делать вид, что дымит – плевать! Твоя задача – прикрывать. Ты меня услышал, – произнёс я.
– Да, услышал, командир…
– Это был не вопрос, Вага. Готовься к повтору.