Страница 181 из 262
– Понял. Булкин с моей парой на верхнем эшелоне, а пара Рустамова и Хачатряна внизу.
Коровин кивнул и отпустил меня к самолёту. Я подозвал к себе группу, с которой полечу сейчас, и поставил задачу.
Особых вопросов ни у кого не возникло. Даже Василию Пупкину всё было понятно.
– Основное правило – мы прикрываем. Под нами работают «горбатые», поэтому мы никуда не лезем, ни за кем не гонимся. Заградительная стрельба, и обратно в строй. Ну и слушать команды, – закончил я, застёгивая шлемофон на голове.
Оглядев ребят, я не встретил в их глазах непонимания. Южные «горячие» ребята Вага и Ара напряглись, разминая руки. Как будто перед боксёрским поединком настраиваются. А вот Булкин не смог удержаться от своей особой привычки.
Я показал ребятам присесть на ящики рядом с деревом, и сам расположился с ними рядом. Вокруг было достаточно шумно. Рядом постоянно перемещались красноармейцы с ящиками, а механики перекатывали тележки.
Я ждал в данный момент любого вопроса. Всё же первый вылет у ребят закончился не больше часа назад.
– Андрей Николаевич, а у нас что сегодня на обед? – спросил Вася, поправляя воротник своей гимнастёрки под курткой.
Рустамов хлопнул себя по лбу, а Слава Булкин от неожиданности даже палец вытащил.
– Не узнавал, Вась. А что?
– Ну, сегодня же вторник, а мне в этот день мама всегда тыквенную кашу варила, – сказал Вася и мечтательно поднял глаза вверх.
Ребята посмеялись, а я просто улыбнулся от такой простоты Пупкина. Всё‑таки каждый по‑своему борется с напряжением перед вылетом. Кто‑то, разминку делает, как Вага и Ара. А кто‑то, как Вася, просто остаётся собой и говорит о житейском.
– Что будет на обед, Вась, узнаем когда его нам принесут. А сейчас поскакали! – скомандовал я, и мы ускорились каждый к своему самолёту.
Взлёт произвели в установленное время. В эфире не разговаривали, а построение выполнили уже по маршруту к точке встречи с группой штурмовиков.
Вагиф Рустамов и его ведомый Ара Хачатрян плотным порядком, а в своей тройке мы растянулись правом пеленге и выстроились «лесенкой».
Так и обзор лучше, и маневрировать проще. До точки встречи с группой Ил‑2 скорость держали 320 км/ч. Чем ближе мы были к Дмитриев‑Льговскому, тем чаще приходилось крутить головой.
Встретить группу немецких истребителей можно было очень легко.
Облачность почти рассеялась, и в небе оставались отдельные перистые облака.
Справа тянулась извилистая лента реки Свапа – основной ориентир в этой местности. А вот слева всё было иначе. На горизонте поднимались густые чёрные столбы дыма. На северо‑западе в это время догорали тыловые колонны и районы снабжения немецких войск, разгромленных как нами, так и другими группами утренним ударом.
Через десять минут полёта мы вышли к Дмитриеву. Пара лейтенанта Рустамова и старшины Хачатряна встала в вираж, а моя тройка начала выписывать растянутые восьмёрки со стороны солнца, чтобы не терять скорость и страховать нижнюю пару, пока все напряжённо всматривались в ожидании силуэтов штурмовиков Ил‑2.
Не прошло и пяти минут, как в эфир вышел Вагиф Рустамов.
– 88‑й, подходят, – быстро произнёс он в эфир, пока я смотрел по сторонам и контролировал верх.
– Понял.
У самой земли медленно «ползла» шестёрка штурмовиков Ил‑2. С такой высоты особенности их конструкции не разглядеть. «Горбатые» казались вытянутыми тёмными крестами, быстро скользящими над землёй. Их можно было только различить по силуэту с широкими крыльями.
– «Маленькие», вас видим, – услышал я грубый голос сквозь треск помех.
– Подтвердил, – коротко ответил я.
На подлёте к цели уже можно было рассмотреть, куда движутся немецкие танки и бронетехника. Повсюду вспыхивали огоньки зенитных установок, но истребителей противника пока не видно.
Я внимательно поглядывал в сторону солнца, чтобы там разглядеть возможную атаку мессеров. Пока всё было спокойно.
Тем более что пока работают свои зенитки, истребители немцев под них не полезут.
Внизу же штурмовики начали работать по колонне танков. Во время одного из разворотов я увидел, как от немецкой колонны к штурмовикам тянулись пунктиры зенитных трассеров. Как раз в этот момент произошла вспышка, и от одного из «горбатых» потянулся чёрный шлейф. Секунда, две, и в центре колонны произошла яркая оранжевая вспышка взрыва.
– Мы закончили. Возвращаемся, – произнёс командир группы штурмовиков, и тут же его группа начала собираться для отхода на обратный курс.
Я выполнил очередной разворот, просматривая пространство вверху. Наша тройка наверху продолжала свои «восьмёрки», как вдруг мне в глаз что‑то бликнуло.
Сразу же поднял голову вверх. Я едва заметил струйки чёрного дыма и два тонких силуэта Bf‑109.
Пара мессеров начала пикировать.
– Атакует пара «худых» сверху. 22‑й, не отходи от группы, – произнёс я в эфир, начиная вывод.
– Понял. Прижимаемся, – ответил в эфир Вагиф.
Пара мессеров продолжала падать на штурмовики, набирая огромную скорость. Чётко подобрали момент, когда «горбатые» начали перестраиваться и уходить на аэродром.
– 37‑й, я за ними пошёл. Высоту не менять, – произнёс я и перевёл ЛаГГ на пикирование.
– Понял, – ответил мне Вася Пупкин, и я тут же потерял его в зеркале заднего вида.
Резко я отклонил ручку управления от себя и вправо.
Я начал повисать на ремнях, а самолёт разгоняться всё сильнее. Перехватить мессеры в такой ситуации крайне сложно, а вот отогнать… это то что нужно!
Скорость продолжает нарастать. На приборе уже 420… 470… 500 км/ч. Самолёт начинает мелко трясти от набегающего потока.
Вдогонку за ними лететь нельзя, а надо срезать угол. В перекрестии прицела стремительно вырастает пятнистый силуэт Мессершмитта. Дистанция уже 300… 250… 200 метров.
Чуть отвернул нос и зажал обе гашетки. Тяжёлая отдача 20‑миллиметрового ШВАКа и крупнокалиберного пулемёта УБС «ударила» по ручке управления.
Огненная трасса от вооружения ЛаГГа прошла прямо перед носом немца. Первый шарахнулся в сторону, сломав свою траекторию атаки на штурмовики. А второй и вовсе «поймал» на себе веер снарядов. На его фюзеляже возникли две вспышки, и от него повалил белый шлейф.
– Дымит, но не падает. Ушёл влево, – прокомментировал командир штурмовиков в этот момент.
Но не будет же всего одна пара мессеров нас атаковать. Где‑то есть ещё.
– Я 37‑й, видим ещё двоих. Атакуем, – произнёс громко Вася, и теперь уже они вступили в бой с мессерами.