Страница 117 из 262
Коровин первым начал взлетать. Как только он добавил обороты, винт начинал раскидывать грязь в стороны. Комья липкой глины и вода с рёвом летели назад. Тяжело, но его самолёт оторвался от земли. Следом за ним взлетел и его ведомый.
Настала и моя очередь. Я вывел обороты на 1900, удерживая самолёт на тормозах. Следом отпустил гашетку и прибавил ещё оборотов. ЛаГГ сразу затрясло на неровностях.
Я всем телом чувствовал, как мой самолёт сопротивляется разгону. На таком вязком и мокром покрытии кажется, что ЛаГГ кто‑то удерживает за киль. Грязь с глухим стуком барабанила по фюзеляжу. И тем не менее самолёт разгонялся.
Подошла скорость отрыва, и я потянул ручку управления на себя.
– Есть, – выдохнул я, когда самолёт оторвался от раскисшей земли.
Дикая тряска и «барабанная дробь» комьев грязи прекратились. Я убрал шасси и начал набирать скорость, а Булкин уже пристраивался ко мне справа.
Только мы собрались в пару и догнали Коровина, стали набирать высоту и отворачивать на Запад.
Вскоре взлетела и группа Резникова. За 15 километров до линии фронта мы уже были на своей расчётной высоте в 2500 метров. Под нами помимо четырёх ЛаГГов уже летели и штурмовики Ил‑2.
Вся группа на предельно малой высоте постоянно маневрировала, повторяя изгибы рек и пролетая над верхушками деревьев.
Солнце уже начало ярко светить. Так что теперь надо контролировать пространство, оглядываясь по сторонам. Но и вниз нужно посматривать, чтобы не потерять из виду группу.
С высоты 2500 зелено‑чёрные Ил‑2 и наши ЛаГГи сливались со смоленским лесом. Найти их взглядом было не так уж и просто.
Хоть и Коровин вёл нашу группу, но я всё равно контролировал время прохождения поворотных пунктов маршрута и контрольные ориентиры.
Постоянно подкручивал ребристые колёсики триммеров, снимая нагрузку с руля. Правой рукой держал «баранку», а левая так и лежала на рычаге управления двигателем.
С высоты в три километра земля казалась гигантской картой. Вокруг густые леса, нити грунтовых дорог и изгибы рек. Но чем ближе линия фронта, тем сильнее менялся ландшафт.
Кое‑где можно увидеть «лунный пейзаж», а от многих деревень остались лишь тёмные пятна пепелищ.
Посмотрев вниз, я не смог разглядеть группу наших самолётов. Их зелено‑чёрный камуфляж идеально сливался с лесом. Я сверился с компасом, часами и картой.
– Прошли, – проговорил я, заметив, что мы пролетели «ленточку».
Коровин начал выполнять манёвры по направлению. Судя по нашему местоположению и времени пути, мы слегка идём впереди ударной группы.
Мы с Булкиным выполнили несколько раз «ножницы». Но останавливаться не стали. При таких манёврах удобнее просматривать заднюю полусферу друг друга. Тем более что мы уже подлетали к цели.
Добавив обороты, наша группа приблизилась к искомому объекту. Даже с высоты в 3000 метров был виден район, окружённый со всех сторон различными укреплениями. И теперь нам нужно выполнить свою второстепенную роль.
Коровин начал выполнять вираж на подходе к объекту, но тут же его самолёт тряхнуло.
Я сразу выполнил отворот, а потом и переложил самолёт в обратную сторону.
Будто бы из ниоткуда в небе беззвучно начали появляться «шапки» разрывов. Лишь через секунду до меня докатились глухие хлопки.
С земли по нам начали работать знаменитые 88‑миллиметровые орудия Флак.
В этот момент взрыв произошёл слева от меня, а затем и справа. Самолёт швырнуло из стороны в сторону, как при шторме. Меня так болтануло в кабине, что я чуть было не ударился головой об остекление фонаря. По фюзеляжу забарабанила шрапнель. Звук такой, будто на самолёт сыплют крупный гравий.
Мы начали маневрировать с большой скоростью. Булкин только и успевал мелькать то слева, то справа от меня. Постоянно Слава менял курс, высоту и скорость. Приходилось то спикировать вниз на сотни метров, то резко набрать высоту. Всё это дополнить выполненной «змейкой».
От постоянного напряжения сводило скулы, но уйти никак нельзя. Пока мы на себя их отвлекаем, у основной группы есть шанс подойти как можно ближе.