Страница 102 из 262
Мы влетели в густой сосновый бор. Я пригнулся к самой гриве, чтобы не выбило глаза ветками. Сквозь глухой стук копыт я слышал канонаду и шумное дыхание животного.
По пути попадались красноармейцы, готовящие позиции. Они смотрели на меня удивлённым взглядом. Редко встретишь грязного от копоти лётчика в шлемофоне, мчащегося через чащу на взмыленной артиллерийской лошади.
Спустя 15 минут мы вылетели на широкую просеку. Я едва успел натянуть поводья и затормозить.
– Тр‑р‑ру… – остановился я и поехал уже медленнее.
Бёдра горели от потёртостей, а рёбра побаливали от постоянных ударов кассетой во время скачки. От такой поездки даже и не понял, кто больше из нас устал – я или лошадь.
Но теперь перед нами поперёк дороги был натянут толстый стальной трос. По бокам под маскировочными сетями были пулемётные гнёзда с торчащими стволами. Чуть глубже стоял бронеавтомобиль БА‑10.
Похоже, что это был внешний периметр командного пункта генерала Рокоссовского.
– Стой! Кто такой? – раздался жёсткий, хлёсткий приказ.
Из укрытия вышли трое бойцов с петлицами пограничников. Я вспомнил, что Рокоссовский из них тоже формировал охрану.
Я спрыгнул на землю. Ноги после безумной скачки от усталости подогнулись. Только сейчас почувствовал, как чересчур сильно от меня пахнет бензином, копотью, а теперь ещё и лошадью.
Ещё и на груди неуклюже висел грязный вещмешок, из которого выпирали углы пятикилограммовой металлической кассеты.
Старший патруля в звании сержанта подошёл ко мне ближе и несколько сощурился от запаха.
– Документы, и что вы тут делаете, товарищ лейтенант?
– Лейтенант Михайлов, 139‑й истребительный полк. Сел на вынужденную в поле после выполнения разведки. В мешке кассета фотоаппарата из разбитого самолёта с важными сведениями.
Я быстро снял вещмешок, дал удостоверение и показал кассету.
– Сержант, времени мало. Мне нужен кто‑то из штаба. Хоть сам Рокоссовский. Сведения очень важны. Счёт идёт на минуты.
Сержант посмотрел документы, но сомневался.
– Ладно, пошли.
Он подвёл меня к полевому телефону и начал связываться.
– «Амур», я четвёртый пост. Тут лётчик с важными сведениями. Везёт разведданные под личный доклад командующему. Ну я ж откуда знаю. Нет, мне не сообщили. Пускай ждёт…
На этой фразе я мог бы здесь застрять надолго. Я вырвал трубку у сержанта и начал говорить.
– Слушайте внимательно, сведения очень важные. Мне нужен кто‑то из разведотдела, – сказал я.
– И что, что вам нужен. Сейчас не до вас, – прозвучало в трубке.
– Я вам ещё раз говорю, сведения касаемые передвижения войск противника на этом направлении. Времени на разговоры нет.
Но на другом конце провода меня слышать не хотели.
– Вы что себе вообще возомнили? Вы хоть знаете, с кем вы говорите?
Ну тут я уже не сдержался. Надо это всё заканчивать.
– Нет. А вы знаете⁈ – чуть повысил я голос.
– Нет.
– Так соедини меня с командующим, твою мать. Пока я тебя под трибунал не отправил, – громко сказал я.
– Эм… ну ладно. Сейчас к вам выйдут, – спокойно отозвался мой собеседник.
Я положил трубку и выдохнул. Сержант смотрел на меня удивлёнными глазами.
– А вы точно лейтенант?
– Да. А что?
– Ничего. Просто у вас голос на полковника тянет.
– Тренируюсь, – ответил я и присел на корточки.