Страница 59 из 65
Бледная от недостатка сил Алёнушка сложила руки в самый простенький знак для вызова огня. Никак читала мой трактат для начинающих колдунов. Её шатало – здешние стены и правда выпивали досуха. Удивительно, что у неё вообще получилось это простенькое колдовство!
— Что ты стоишь?! – перепуганный Сирин обернулся к верховному колдуну и оторопел: Михей не мог ему помочь. Он бесформенным мешком валялся на полу, а рядом с ним с тяжёлым подсвечником в руке стоял Святослав.
— Сдавайтесь, ваше высочество, – сказал сыскарь, не решаясь, впрочем, ударить царевича. Но и отпускать его он тоже не собирался, перегородив проход.
До меня донеслись голоса и топот – в подземелье бежали люди, и, узнав голос Кощея, я выдохнула с облегчением.
Сирин, однако, и не думал сдаваться так просто. Я не поняла, когда Алёша оказался возле него – то ли он бежал ко мне, то ли Сирин дёрнулся в его сторону, но царевич схватил мальчика и выставил перед собой как щит.
— Ещё шаг, и я сверну ему шею, – предупредил он, начиная медленно отступать. Попутно схватил со стола несколько наполненных каменьев, бросив себе в поясной кошель. – Вели своим людям меня пропустить.
Ворвалась охрана. Вышколенные годами службы стражи остановились по одному жесту Святослава. Я видела – сыскарь колебался и готов был пожертвовать жизнью Алёши, если потребуется.
Сирин пятился к выходу. Шаг. Ещё шаг.
Мальчик глянул на меня и разжал кулак – на пол упало яблоневое семечко.
— Давай, мама!
А я медлить не стала. Прижала ладонь к полу, представляя, как из земли вырастает тонкое деревце, пуская корни на пути царевича.
Сирин споткнулся, нелепо взмахнув руками, и упал. Но прежде чем его схватили, негромко хрустнули раздавленные накопители. Чистая сила взметнулась в воздух, вливаясь в ближайший доступный для неё сосуд, уже и так наполненный до краёв.
Раздался крик, громкий хлопок..
И всё стихло.
* * *
Помню, как обняла подбежавшего ко мне Алёшу, как, хромая, подошёл Финист и что-то успокаивающе говорил. А затем – туман. Силы, поддерживающие меня, схлынули, и я провалилась в пугающую тревожную темноту. Изредка слышала чужие голоса, но едва их понимала. Вроде бы меня похвалил Вран, а может, то было в бреду. С такой гордостью наставник никогда обо мне не говаривал.
Из всей сумятицы образов и снов, только один запомнился хорошо.
Алёнушка пришла очень тихо, присела на краешек кровати и поведала, что натворила по глупости и незнанию. Оказалось, что Михей встретил её в городе ещё в день приезда и убедил, что я околдовала Финиста. Что силы, которые поддерживают моё чёрное колдовство, скрываются в растущей в саду яблоне. Он даже кости собачьи ей передал, пообещав, что это отведёт от дома беду. Михей до последнего думал, что Лель – дух-помощник Финиста. Когда Алёнушка поняла, что натворила, было уже поздно. И она сполна заплатила за свою глупость – шрамами на теле, и гораздо более глубокими – в душе.
Она долго винилась, не ожидая от меня ответа, а затем так же тихо ушла.
Когда я очнулась по-настоящему, то на скамье в наших покоях спал муж, а под боком – Алёша. Стоило мне пошевелиться, как Финист открыл глаза и оказался рядом.
— Как ты?
Он взял мою ладонь, и я слабо улыбнулась. Чувствовала я себя нормально, если не считать ноющей боли в израненных руках.
— Хорошо. – Я улыбнулась ему, чтобы поверил – всё взаправду хорошо. – А ты?
— Вран передал мне немного сил. Всё-таки катакомбы – дрянное место. Там из меня будто душу вынули.
— Из меня тоже..
Я вздрогнула, и Финист переплёл наши пальцы, даря умиротворение и чувство защищённости.
— Что с Сирином и Михеем?
— Михея ждёт суд и, наверное, смертная казнь..
— А царевич?
— Всем сказали, что он скончался после тяжёлой затяжной болезни.
— А на самом деле? – уточнила я шёпотом.
Алёша крепко спал, и я боялась разбудить его нашими разговорами.
— Лопнул от избытка силы. Даже тела не осталось. Завтра будут хоронить в пустом гробу. Зато со всеми почестями.
— Он их не заслужил.
Я вспомнила заклинательницу огня, ставшую невольной жертвой, призрак мужчины в сыскном управлении, вспомнила страх в глазах Милы..
— Он мёртв, и это главное, – прервал Финист страшные воспоминания, а затем поправил подушку, на которой я лежала, и, ловко перебравшись через меня, лёг позади, обняв за талию. – Отдохни немного. Теперь всё будет хорошо, – пообещал он, выдыхая слова мне в шею.
В этот раз я нисколько не сомневалась, что он прав.
Несколько лет спустя
Башня колдуна возвышалась над городом мрачной чёрной скалой. Из-за остроконечного шпиля с сидящим на нём чугунным вороном она казалась ещё выше. В узких бойницах можно было разглядеть винтовую лестницу, а буйные кусты шиповника окружали его природной оградой. Шипы словно бы говорили желающим навестить старого шептуна: а ну-ка, попробуй, пройди!
Однако кое-кто проходить умудрялся. Из верхнего окна полыхнул пламень, следом раздалась ворчливая ругань, а потом звонкий девичий голос принялся что-то бойко доказывать. Огонь снова вспыхнул, но уже не такой яркий.
Я улыбнулась, а Финист фыркнул:
— Кажется, Вран нашёл себе ученицу под стать.
— Нрав у них обоих не мёд, – по привычке заступилась я за младшую сестрицу.
С тех пор, как её не взяли в Колдовскую Башню, Алёнушка училась дни напролёт, чтобы в следующем году обязательно утереть всем нос.
— Может, ну его, это приглашение? Пусть отец сам занесёт. – Финист с сомнением посмотрел на содрогающуюся от колдовства башню, но я качнула головой.
— Василиса обидится. Я обещала, что передам приглашение на их свадьбу лично в руки.
— И почему моя жена такая добрая? – Финист притянул меня к себе, ласково целуя в нос, и я улыбнулась.
— Наперегонки? – предложила я, показывая на верхнее окно башни. – Победитель получает поцелуй.
— Беспроигрышное состязание, – рассмеялся муж, и в тот же миг ввысь вспорхнул пёстрый сокол.
— Эй, так нечестно! – закричала я в ответ и пушистой сипухой взлетела следом.