Сердце сокола

— Откуда в тебе столько силы?! – взревел верховный колдун, резко сложив ладони, отчего струя воды обратилась в стену. Затем посмотрел на меня, и его взгляд стал понимающим и каким-то.. хищным, что ли? Передавая силу Финисту, я перестала сдерживаться, и вокруг меня бушевали целые потоки. – Так ты шептунья! – Михей даже на мгновение прикрыл глаза и втянул носом воздух, не скрывая, что наслаждается ароматом силы. – Это всё меняет. Я отпущу всех, если ты останешься здесь.

Финист задвинул меня за спину.

— По-моему, ты сейчас не можешь указывать, – заметил он.

— Ты так думаешь? – Михей одной рукой сдёрнул серьгу и сломал камень, выпуская скопленную там силу.

Мужа отбросило к стене мощным потоком воды. Святослава, который пытался незаметно обойти Михея со спины, подкинуло к потолку и так же резко отпустило – я была готова поклясться, что услышала хруст костей при падении. Больше сыскарь не двигался. Меня тоже зацепило волной, я захлебнулась, а когда попробовала выплыть, оказалось, что вокруг меня сжимается плотный кокон, не давая пошевелиться. Воздуха не хватало, я в ужасе забила ладонями по воде, но в этот миг Михей отпустил кокон.

Упав на пол, я судорожно пыталась отдышаться и откашляться.

— Не бойся, тебя я не убью. Ты для другого сгодишься.

Михей приблизился и присел на пол рядом со мной, проводя рукой по мокрым волосам. От его прикосновения и улыбки затрясло. Затем он резко схватил меня за волосы и впился в губы долгим, грубым поцелуем, от которого едва не стошнило. Показалось, что из меня не только силы забирают, но и что-то гораздо более важное. Да чтоб тебя! Я дёрнулась и укусила его за губу.

— Дура! Была бы со мной, бед не знала бы. – От сильной оплеухи я повалилась на пол, а Михей вытер окровавленную губу и повернулся к лежащей на полу Алёнушке. – Ну что, сама займёшь её место, или мне сначала из сестрицы твоей силу выкачать, Лада Митрофановна? – впервые обратился он ко мне по имени.

Взгляд его переметнулся на Алёшу – мальчик подскочил к Финисту, пытаясь привести того в чувство. Муж был жив, я чувствовала, как теплится мой брачный браслет, но в сознание не приходил.

— Хотя сначала я могу попробовать и с мальчишкой.. Может, тогда ты станешь посговорчивей?

— Нет! – Я вскочила и заслонила обоих. – Что мне надо делать?

— Вот это другой разговор! – Михей довольно грубо оттолкнул к стене Алёнушку.

Та откатилась по полу, как тряпичная кукла, но я заметила, что на самом деле сестра уже очнулась, просто не подала виду. Это вселило в меня слабую надежду. Вредная, даже озлобленная сестрица была зато хитрой и изворотливой. Я надеялась на её умение выходить сухой из воды.

— Ложись! – Михей указал рукой на освободившееся место, и я легла на жёсткий холодный пол.

— Знаешь, если ты выживешь, мы можем стать друзьями. Близкими друзьями. – Михей наклонился надо мной, проведя рукой от щеки к вырезу платья, и приступ тошноты повторился. – Неплохо бы забрать у тебя немного силы до обряда.

Он потянул за шнуровку, но Сирин снова закашлялся, и верховный колдун с сожалением отстранился.

— Не медли! – прохрипел царевич, и Михей тут же начал расставлять вокруг меня каменья.

— Знаешь, в чём прелесть шептунов? – Он разрезал ножом моё запястье. Боль была почти неощутима, но страх захлестнул с головой. – Большую часть подготовки можно опустить. Не нужно сосредотачивать силы в одном месте – у вас их и так с избытком.

Кровь потекла в едва заметные желобки на полу, а Михей что-то зашептал, заставляя древнее колдовство пробудиться. К порезам будто присосалась пиявка, но сила уходила не слишком заметно. Склонив голову на бок, я наблюдала, как тонкие её ручейки стелются по полу, сгущаясь у камней, как бесцветный горный хрусталь приобретает насыщенный кровавый цвет.

— Получается! – самодовольно заметил Михей, дождавшись, пока один из камней наполнится силой. Вытащил накопитель и тут же заменил новым, а заполненный передал царевичу.

Тот схватил его дрожащими руками и крепко сжал. Неестественная бледность отступила, на щеках появился румянец, а прерывистое дыхание выровнялось. Опустошённый накопитель отлетел в сторону.

— Как вы себя чувствуете? – с волнением спросил Михей, и Сирин улыбнулся, как объевшийся сметаны кот.

— Восхитительно! – Он требовательно протянул руку. – Дай ещё.

— Вы же знаете, сразу много нельзя, – мягко возразил Михей.

Царевич выбранился и оттолкнул его. Приблизился, нетерпеливо наблюдая, как наполняется силой следующий камень.

— Ты можешь это ускорить? – потребовал он.

— Это опасно.

— Пусть! – руки Сирина дрожали. – У нас есть ещё мальчишка и два колдуна, так что на твои опыты хватит! Я хочу её силу. Целиком. Сейчас!

— Зачем же торопиться?

— Мне сделать всё самому? – Царевич развернулся, схватил со стола нож и двинулся ко мне.

Он выглядел сумасшедшим. Он и был сумасшедшим, раз по его поручению убили стольких людей.

— Ваше высочество!

— Не вмешивайся! – бросил он сквозь зубы и с силой ударил ножом по моей руке.

Это уже не был осторожный разрез: кровь хлынула рекой, и сила из тонкого ручейка превратилась в полноводный поток. Михей невозмутимо сменил заполненные силой камни пустыми. Сирин прикипел ко мне алчным взглядом, затем слизнул кровь с пальцев, схватил мою руку и с утробным урчанием присосался к ней, как упырь.

Дико, больно, страшно! В голове вдруг всплыли слова Врана:

«У обычных колдунов, в отличие от нас, колодец для силы не бездонный. Кинь туда больше – и пойдёт сила веселиться в крови. А коли много её – бум! – и нет колдуна!»

Кажется, я поняла, что должна сделать.

Хотел сил – получи сполна! С ненавистью глядя на Сирина, я направила всю свою силу наружу, передавая мощным потоком. Блаженное выражение на лице царевича сменилось растерянностью, недоумением, а затем ужасом.

— Это тебе за тех, кто погиб по твоей прихоти. Лопни! – выдохнула я, схватив его за руку и удерживая. Он пытался отстраниться, оттолкнуть меня, но я держала крепко.

Только бы не вмешался Михей!

— Дрянь!

Удар ножа по руке заставил меня разжать хватку. В глазах Сирина я прочитала приговор: он не собирался оставлять меня в живых. Слишком напугался того, что могло произойти, слишком напугался силы, ему неподвластной. Сирин снова занёс нож, но вдруг с криком выронил его из руки – рукоятка раскалилась.

— Не трожь мою сестру!