Сердце сокола

— Любовь! Так вот в чём дело! Все вы бабы – дуры, когда дело касается любви. Я уж подумал, что ты меня за нос водила, а сама колдунья.

— Да какая из меня колдунья? – натянуто засмеялась я вместе с ним.

— И то правда. Будь ты колдунья, этот камушек выпил бы из тебя все силы.

Он, словно лаская, провёл рукой по едва заметному алому узору, идущему вдоль стен. Не обратил бы моё внимание, я не заметила бы. Зато поняла, что мы идём в нужное место. Плохо, что предупредить Кощея я не успела.. А Башня, выходит, с самим дворцом катакомбами связана?

Мимо прошмыгнула крыса, и я дёрнулась от неожиданности.

— Не бойся, не укусит. – Михей замахнулся на крысу, но та сбежала в какую-то щель. – Хорошо, что ты не колдунья. Жаль терять такую полезную помощницу! Будешь и дальше помогать, научу некоторым уловкам. И от мужа избавлю нежеланного, – он кивнул на браслет, – раз уж тебе другой полюбился.

Это же насколько ему одиноко, что он со служанкой так словоохотлив?

Ответить колдуну я не успела. Он будто прислушался к чему-то, а затем встряхнул руки, и по сторонам разлетелись капли воды.

— Они здесь. Идём скорее, нехорошо заставлять гостей ждать, – недобро усмехнулся Михей.

Едва войдя в залу, я поняла, что ловушка захлопнулась. Тяжёлая металлическая решётка отделяла Финиста и Святослава от помещения, куда мы зашли. Сыскарь ругался, в кровь разбил кулаки о железные прутья, а на мужа было страшно смотреть: бледный, измождённый. Камень подземелья вытянул из него почти все силы.

В тёмном углу скрючился Алёша, обхватив себя руками, и отчаянно дрожал. Он не плакал, тихо всхлипывал на одной ноте. А на полу без сознания раскинула руки-ноги Алёнушка, и царевич вырезал на девичьей коже чернокнижные знаки. Сестра не шевелилась, не стонала. Едва заметно вздымалась грудь. Всё-таки для обряда Алёнушка нужна была живой.

— Принёс? – закончив с очередным знаком, царевич повернулся к Михею. Тот показал коробку и поставил её на стол. – Хорошо. Столько времени потеряли из-за того, что эта дура разбила накопители! – Сирин злобно взглянул на Алёнушку, уже успевшую им чем-то насолить. – А это кто? – указал он на меня окровавленным ножом. – Ещё одна колдунья?

— Нет, моя новая помощница. Поклонись, живо! – Михей вытолкнул меня вперёд, и Сирин уставился с прищуром. Я мазнула косой по полу, пряча лицо.

— Такое ощущение, что я её где-то видел.

— Она умудряется попадаться в самых неожиданных местах, – хохотнул Михей. – Иди, девушка, успокой мальчишку. Да не вздумай болтать!

Следуя его указанию, я подошла к Алёше и обняла его. Ребёнок вцепился в меня. Хорошо, догадался не выдать и только судорожно дышал сквозь сжатые зубы.

— Наконец-то он заткнулся. Голова от его нытья заболела, – довольный наступившей тишиной царевич снова повернулся с ножом к Алёнушке.

Сила внутри меня опасно забурлила. Нет, не могла я так просто наблюдать за этим!

— Отпусти Алёну, с неё силы – крохи. Возьми меня! – стукнул по решётке Финист, привлекая к себе внимание.

— До тебя ещё дойдёт очередь. Сначала закуска, потом основное блюдо, – ответил вместо царевича Михей, вытаскивая из коробки каменья, напоминающие камень на его серьге. – Тебе интересно, что это? – заметив мой взгляд, спросил он.

Я торопливо кивнула: если царевич и Михей отвлекутся на разговоры, я выгадаю немного времени.

— Накопитель. Хранить чужую силу очень сложно, но с помощью него можно держать её при себе. Наполненный силой, камень становится хрупким. Когда закончился свой запас, достаточно раздавить его – и всё! Запас полон! – Михей покрутил камень в руках. – С такой слабачки, как та девица на полу, силы едва ли хватит, чтобы заполнить половину. А вот с него, – он кивнул на Финиста, – с него можно собрать гораздо больше.

— Но ведь он сейчас бессилен, – не поняла я. – Вы сами говорили, что камни здесь вытягивают колдовство!

— Настоящая сила глубже. Она, как кровь, течёт внутри. Ведь даже если колдун истратит всю силу, он не перестанет быть колдуном. – Михей хитро посмотрел на меня. – А ты никак за него волнуешься?

— Да как не волноваться! Я же не дурочка, слышала об убийствах в городе, – пробормотала я, с мольбой уставившись на Михея. – Может, дадите с ним попрощаться? Мы же не целовались ни разу. – Я сделала вид, что смущаюсь, и уставилась на носки своих башмачков.

В этот миг царевич покачнулся, схватившись рукой за грудь, и закашлялся. Алая кровь оросила белую рубаху, и Михей подскочил к нему, отводя от Алёнушки и помогая опуститься на низкую скамью у стены.

— Подождите, ваше высочество, сейчас вам станет легче. – Он положил ладони ему на лоб, и потоки силы, свиваясь голубыми спиралями, устремились к царевичу. – Я доделаю всё сам, отдохните немного.

— Д-дай!

— Хорошо.

Колдун резанул себя по руке, и царевич впился в рану губами, вытягивая силу вместе с кровью. Жуть какая! Слышала я про упырей, но чтобы вживую увидеть!..

— Так я могу.. – повторила я.

— Делай что хочешь! – рявкнул Михей.

Лечение явно давалось ему с трудом. Вот для чего им шептун был нужен – Алёша мог подпитывать Сирина годами. И что дальше? Они собирались держать его здесь на цепи?

Прошептав сыну, что всё будет хорошо, я на подгибающихся ногах подошла к Финисту и встала напротив. Нас всё ещё отделяла решётка, но я схватила его протянутую руку.

«Что ты здесь делаешь?» – читала я отчаянный вопрос в его глазах.

Вместо ответа потянулась к нему, к его губам, отчаянно желая передать через поцелуй всю силу, что у меня накопилась. Я отдавала себя без остатка, рушила наложенные камнем барьеры, сметая их на своём пути, словно тех никогда и не было.

— Что такое? – недоумённо оглянулся Михей, зажимая окровавленную кисть.

Тут решётку вырвало из земли, отбросило в сторону. Железные прутья с таким грохотом ударились о каменный пол, что уши заложило.

Ветер Финиста и вода Михея вступили в схватку. Верховный колдун сил не жалел, но муж ему ни в чём не уступал. И всё растерянней делался Михей: не верил он, не понимал, как такое возможно. Финист должен был без сил лежать на полу, а не разбрасываться ветром направо и налево.