Страница 82 из 129
– Это ложь. Все умеют, даже я. По молодости любил в жару окунуться в зеленую прохладу парка, найти пустую скамейку, где, уютно устроив свою задницу, можно было запросто прикинуться деревом, наблюдая за другими, и, заметив среди них хорошенькую женщину, неожиданно спросить ее взглядом: «Девушка, не хотите со мною заняться любовью?» Чтобы тут же получить ответ: «Да как вы можете?» Спокойно объяснить, что вы можете, еще как можете, и так, и вот так, и вообще у вас кроме этого много других достоинств. Если она остановится и одарит улыбкой, то нельзя терять ни минуты. Нужно снова накинуть на себя крону таинственности и начать уже не таким обнаженным вопросом, то есть вернуться к первой части знакомства, которую вы пропустили, но уже вслух: «Жарко, можно выпить из ваших губ».
– Любовь кормится поцелуями, – отпила из своего бокала Фортуна.
– Не только кормится, но охотится.
– Ты только в парках охотился?
– В непогоду лучше всего в кафе. Девушки, скучающие в обществе кофе, никогда не прочь пообщаться с незнакомцем.
– Здесь я с тобой не соглашусь. Когда девушка пьет кофе в одиночестве – это ожидание, когда водку – ожидание не оправдалось, – понюхала она свой бокал, будто решила удостовериться, что там вино.
– Я и говорю – в ожидании меня, – улыбнулся Роберто.
– Не скучали? – раздался у него за спиной голос Павла.
Он сел за столик в образовавшуюся лакуну молчания, понимая, что речь только что шла о нем и вдруг остановилась с его появлением.
– Нет, Роберто рассказывал мне о прелестях охоты.
– Какие здесь хорошенькие официантки, почему они нас не обслуживают? – спросил неожиданно Павел, чувствуя, что вниманием Фортуны полностью завладел Роберто.
– Павел, я так могу заскучать, – пошутила она.
– Будем считать эту реакцию положительной или отрицательной? – спросил Павел.
– Женщине необходимо чувствовать себя главной в любом обществе. Если ты хочешь оставить приятное впечатление, ни в коем случае не хвали других в ее присутствии. И не удивляйся после, почему она так ворчлива, – поставил жирную точку на салфетку Роберто, отодвинув пустую тарелку.
– Только в одном случае женщина может стать ворчливой и скрипучей: если относиться к ней как к постели, – отжигала Фортуна.
– Чувствую, разговор опять возвращается в постель. Может быть, тогда кофе? – предложил Павел.
– Я не против, – поддержал Роберто.
– Я тоже, – согласилась Фортуна, и Павел дал знак официанту.
Когда тот ушел с заказом, у Роберто зазвонил телефон, он взял в руку трубку:
– Хорошо, сейчас буду… Нет, не надо, меня проводят, – положил ее обратно в карман.
– Извините, друзья, это по мою душу. Еще одна деловая встреча. Так что присмотрите за моим кофе, – улыбнулся Роберто и поднялся из-за стола. – Увидимся завтра вечером. Фортуна, очень приятно было с тобой познакомиться. Приходи обязательно завтра на съемки. Увидишь кино изнутри.
– Я тебя провожу до машины, – встал вслед за режиссером Павел.
– Само собой. Мне тебя будет не хватать, но только до машины. Сказали, что ждут на парковке. Ты знаешь, где это? – нащупал свою трость Роберто.
– Да, конечно. – Павел, придерживая его под руку, повел между столиков к выходу.
– Чего ты ждешь? К чему это терпеливое воздержание? Оно никому не идет на пользу. Ни мужчинам, ни женщинам. Кто, если не ты, сделает ее счастливой? Хотя у меня был один чокнутый приятель, который не спал со своей женой из жадности. Экономил на белке, ну, ты понимаешь, о чем я? Утверждал, что если его накопить в организме достаточно, то начнут расти новые зубы, – улыбался своей белой эмалью Роберто.
– Ну и что, выросли?
– Не знаю, но жену он потерял, теперь занялся садоводством, пишет стихи своим огурцам, – остановился он и достал из кармана сигареты. – А она хорошенькая.
– Сейчас ты скажешь, что надо брать?
– Брать всегда было трудной задачей, особенно если не дают.
– А если дают?
– Совсем беда. Отказываться еще труднее. Здесь и вступает шестой закон любви: не важно, что ей снится, бери любимую женщину на рассвете, пока она нежная, иначе вечером придется делить ее с обстоятельствами, капризами, еще черт знает с кем. – Роберто затянулся и продолжил: – Знаешь, что вас сближает? В ваших четырехкомнатных сердцах две комнаты забиты каким-то хламом, типа воспоминаний, уважения, ностальгии, но есть пара свободных комнат, которые можно занять любовью.
– Очень трудно покорить чужую пустоту, особенно если речь идет о сердце.
– С пустыми сердцами всегда так, можно наполнить их любовью, как два бокала, чокнуться, выжрать и разбить. А можно потягивать медленно, долго наслаждаясь послевкусием. Хочешь, чтобы женщина была тебе покорна, – покори ее.
– Но чем?
– Чем-чем. Языком. Твоим можно зализывать любые раны. У каждой есть такие сокровенные места. Коснешься их пальцами, языком, и шкатулка откроется. Женщины любят письма. Может, тебе стоит ей написать? – осенило Роберто.
– А что я ей напишу? То, что она меня околдовала?
– Не без этого. В каждой хорошенькой женщине есть что-то от ведьмы. Влюбишься в такую, и пиши пропало.
– Так и писать?
– Да, так и пиши: пропало чувство стыда, теперь я могу заниматься с тобой чем угодно, где угодно, как угодно, как угодно тебе.
– И что дальше?
– Мы не можем знать, что будет дальше, даже не знаем, будет ли? Потому что все еще держимся за то, что было. А тем временем жизнь всегда делится на две части: сначала на то, что было, и то, что будет, потом на то, что было, и то, чего уже не будет. Так что не упусти свою Фортуну.
Мы остановились у машины, которая должна была забрать Роберто.
– Ты мне стратегию толкуешь?
– Да какая может быть стратегия, если у тебя к ней чувства, просто подойди и скажи: «Я тебя люблю, я тебя хочу и буду хотеть всю свою жизнь».
– Ну как же, я не хочу получить пощечину с ходу.
– Лучше с ходу, чем постепенно, в течение нескольких лет совместной жизни. Если ты хочешь, чтобы эта женщина всегда была такой же красивой, да еще и рядом с тобой, предложи ей руку и не сомневайся. Однако я вижу испуг в твоих словах.
– Да, я боюсь разрушить их семью.
– Ты про какую семью? Там давно руины. То, что с тобой рядом женщина, уже большая удача. А рядом с тобой настоящая. Настоящие женщины на дороге не валяются.
– А где же они валяются?
– В постели. Так что поторопись, пока твое место не занял кто-нибудь другой, – похлопал по груди Павла ладонью режиссер.