Страница 108 из 129
– Как разволновался. Как яростно полощет он свои листья, – подняла за руль свой велосипед Катя.
– Ревнует.
– Ревность, какое странное губительное мероприятие.
– Ревность – это ком в горле, который не убрать никаким полосканием, – сглотнула про себя Пьера Катя. – Дай водички, Жак.
* * *
– Итак, сегодня у нас в гостях главный кондитер сети ресторанов «Сахарок» Жан-Жак Буше.
– Добрый день, Жан-Жак.
– Добрый день.
– Начну с банального. Почему именно эклеры? Почему не политика, не театр, не психология, не машиностроение?..
– Потому что со спортом не получилось, когда-то я неплохо играл в теннис. Хотел быть тренером, но что-то пошло не так. По другому рецепту теперь тренирую эклеры, – засмеялся Жан-Жак.
– Откуда вы так хорошо знаете русский?
– От рождения. Шучу. У меня русская жена.
– Наверное, она очень любила эклеры?
– Она и сейчас любит, только из моей тарелки.
– Мне кажется, я понимаю, о чем вы. В чем секрет вашей тарелки?
– Это такой женский прием: «Дорогой, не хочешь пирожных?» То есть ты возьми, а я поем у тебя из тарелки. Из твоей тарелки менее калорийно.
– Вроде как она здесь ни при чем. И совести не придется оплачивать чек, – сумничал Планшет.
– Что скажешь, Ава?
– Действительно, наша школа.
– Это называется перлокутивный акт, – расставил точки Планшет.
– Кто ваши основные клиенты, мужчины или женщины?
– Надо признать, что в последнее время мужчины крепко подсели на сладкое.
– То есть мужества стало меньше?
– Или наоборот, теперь мы настолько мужественны, что можем себе позволить открыто баловаться сладким.
– Вообще-то, я слышала, что сладкое – это признак нехватки любви.
– Вы правы. Эклеры – ее сиюминутный заменитель. А любви как не хватало, так и не будет хватать.
– Даже во Франции?
– Особенно во Франции. Именно поэтому я женился на русской, – добавил сахара в кофе Авы повар.
– Это была любовь с первого взгляда? – сразу ожила она.
– Это был настоящий эклер, может, вы не знаете, что эклер переводится как молния, вспышка.
– Ослепило?
– Да, на многое пришлось закрыть глаза.
– Мне вот не приходилось влюбляться с первого взгляда. Расскажите, что для этого нужно?
– Чтобы влюбиться с первого взгляда, достаточно закрыть глаза.
– Как же вы познакомились?
– О, это была некрасивая история. Не такая красивая, как эклер. Я увел ее у друга. Когда-то он был богат, потому что она его любила. Потом он разбазарил все ее поцелуи, прокутил все свое сумасшедшее состояние.
– Не стыдно?
– Мне нет, еще раньше он увел ее у какого-то русского.
– А вы не боитесь, что и у вас ее тоже могут увести?
– Нет. Эклеры же в моей тарелке, – снова засмеялся француз.
– Чем вы ее покорили?
– Вниманием. Не забывайте женщину любить, зачем вам кактусы в квартире?
– Как вы понимаете счастье семейной жизни?
– Входишь в подъезд, в квартиру, в тапочки, на кухню, в тепло, в жену. Если при этом ты не ищешь выхода, значит, ты счастлив.
– Жизнь – эклер, – вздохнула Ава.
– Жак, вас не пугает та мысль, что эклер – это все, это на всю жизнь? – приревновал ее к гостю Планшет.
– Хороший вопрос, можно сказать, что пробираюсь через крем в тоннеле эклера, тогда это путешествие покажется не таким уж легким. Что касается финиша, то я о нем не думаю. Мне гораздо интереснее идти по выбранному пути, нежели конечный результат.
– Французы все такие откровенные?
– Нет, только те, что женаты на русских. С русскими женщинами нельзя лицемерить, иначе они теряют женственность.
– Ава, ты тоже так считаешь?
– Какой сладкий крем в ваших эклерах, – рассмеялась ведущая. – Но говорите, говорите. В жизни нашей слабой половины так мало крема.
– Ты имеешь в виду поступки, Ава?
– Хотя бы слова.
– Слов красивых полно, но нам пора на рекламу.
– Что я говорила.
* * *
«Подача у него ничего», – вспомнила слова Пьера Катя, когда он познакомил ее с Жан-Жаком. Это не была любовь с первого взгляда, потому что он был в солнцезащитных очках. Он не снял их даже когда представился, даже когда играючи поцеловал мою руку. Жан-Жак был в солнцезащитных очках все время, пока я с ним говорила, поэтому говорить приходилось не с глазами, а с его ртом. Правильные губы, плотные, но не пухлые, плавно двигались в трехдневном газоне его щетины. Две красивых темно-алых ядовитых змеи медленно заползали мне под кожу, мурашки бежали врассыпную, едва заслышав их баритон.
Теперь я чаще стала ходить с Пьером на их теннис. После спорта мы сидели в кафе за стаканом апельсинового сока или чашкой кофе и болтали о разном. А под настроение могли продолжить прогулку за бутылочкой шабли или бургундского.
Может быть, это и было роковой ошибкой Пьера. Он уехал в командировку, оставил мне для развлечений своего друга. Чтобы он дал мне несколько уроков тенниса. С ним приятно было общаться, и не только на корте. Что ни встреча, будто на маникюр сходила или в парикмахерскую. Сам Пьер звонил часто, и все чаще во время «маникюра». И это начинало раздражать:
– Зачем ты звонишь мне каждые пять минут, вместо того чтобы приехать?
– Это забота.
– Женщине нужна защищенность, а ты пытаешься установить на меня сигнализацию.
Разве так можно с порядочной девушкой? Оставить женщину другу гораздо опаснее, чем одну. Вдруг она привыкнет к этому «одиночеству», начнет вам с ним изменять, наконец, влюбится и станет воспитывать с ним ваших запланированных детей. Всем известно, чтобы по-настоящему избавиться от одиночества, надо найти того, кто способен делать массаж не только тела, но и извилин.
Перед тем как Жак снял свои солнцезащитные очки, был длинный период эсэмэсок. Романы в эсэмэсках – новый жанр современной литературы. Сколько их хранится в Сети? Ими забиты серверы. Библиотеки книг, написанных на двоих.
Я писала Жаку много, часто, без остановок, теряясь во времени, не зная, как распрощаться, – пожелать ему спокойной ночи или доброго утра. Мы обсуждали всякую ерунду, от искусства… французских экспрессионистов, до быта… древних славян, между строк сообщая о главном, между строк мне было теплее:
– Выходные как плитка шоколада, исчезают так же быстро; не успеешь отломить кусочек, как ее и след простыл, только вкус воспоминаний на языке… скомкал обещавшую так много амальгаму и в корзину.
– Куда ты потратила свой выходной?