На той стороне

У ведьмы в работниках

Они сидели на скамейке позади дома Варвары, держась за руки, скрытые от посторонних глаз.

– Не ходи, Макарушка, – увещевала Варя, – знать, судьба у нас такая, не суждено нам вместе быть.

– Это мы ещё посмотрим, – басил Макар, – ради тебя ничего не побоюсь…

***

Макар был из хорошей семьи. Работящий, рукастый, отцу настоящее подспорье. Авдей Трофимович сыном гордился. Видел, что у того хозяйство в руках горит. Время к сватовству близилось. Макар на Варвару давно глаз положил. Ладная, работящая, красавица, коса до полу.

Жила Варя с матерью и бабкой. Не сказать, что по статусу она с семьёй Макара была схожа, но парня это мало волновало.

Авдей Трофимович вроде бросил словцо о том, что можно было бы и побогаче невесту сыскать, но Макар и тут отмахнулся.

Чего-чего, а серьёзности парню было не занимать. Никогда перед отцом не лебезил, шибко серьёзным рос, и Авдей быстро это понял и оценил. Стальной стержень в сыне его радовал. Тем более что усомниться в твёрдости и благоразумии Макара не было поводов.

Любил Макар Варвару. Да и Варя сама души в нём не чаяла.

Правда, была в деревне ещё одна девка, Капа, тоже на Макара глаз положила.

Уж если б Макар к Капитолине сватов заслал, тогда б отец его ух как рад был! Там дом – полная чаша! Капа – девка статная, из соседних деревень женихи приезжали, присматривали да раздумывали, как бы сватов заслать.

Крутого норова Капитолина была, баловали её родители. Как принцессу растили, ни в чём не отказывали.

Капина матушка, Ольга Прокопьевна, один раз к Макару в дом пришла да попыталась речь повести, что, мол, хорошо бы честным пирком, да за свадебку.

Мать Макара вообще мало обсуждала решения своих мужиков, а сам Макар коротко пресёк эту тему, сказав, что будущую жену уже выбрал.

Баба глаза сузила, глянула на парня со злобой и, хлопнув дверью, из избы вылетела.

– Ох, Макарушка, – покачала головой мать, – ты бы поостерёгся резкие слова говорить. Скверная Ольга баба, как бы худого не задумала.

Макар по обычаю махнул рукой и пошёл во двор по хозяйству.

Дочери своей о том, что к Макару ходила, Ольга Прокопьевна не стала сказывать.

С того разговора прошла неделя. В один из дней, ближе к вечеру, собрался парень зазнобу свою, Варюшку, проведать. Мать Варвары, Евдокия, завсегда будущему зятю рада была, в дом привечала, видя серьёзные намерения парня.

Тем вечером, открыв дверь, бросилась Евдокия в объятья к будущему зятю с воплями.

Пока суть да дело, через всхлипы понял Макар, что беда стряслась.

Захворала его Варенька, да так, что с постели встать не может. В прямом смысле ноги не стали слушаться. Вошёл парень в комнату – лежит Варвара, зарёванная, белая как мел. Он уж и утешал её, и за доктором обещал в город съездить.

Только и доктор был, и отвары знахарские, а время дальше бежало. Варвара на ноги так и не могла встать.

Что за напасть навалилась, то неведомо. Только и чувствовала себя девка хорошо и аппетит был, а ноги – словно не её, плетьми висят, нет в них силы ни капельки.

Мать её после того, как доктор руками развёл, по сёлам соседним бегала, бабку искала, которая могла бы дочь на ноги поставить.

Бабки были, да не помогли. Правда, была одна.

– Бабка Галя, – разговаривала Евдокия с пришедшей знахаркой на пороге дома, – как же и ты помочь не можешь?

– Я скажу тебе, Дуня, – произнесла бабка, – не хвороба на Варьке твоей лежит, а проклятие.

– Как проклятие? – взмахнула руками Евдокия. – Да кто ж такое сотворить мог? Варя моя девочка добрая, никому зла не делала.

– Ну, делала аль не делала, мне то неведомо, – продолжила знахарка, – только знай, что снять проклятие никто не возьмётся.

– Как же это? – опять вскрикнула Дуня, холодея.

– А так, – пояснила старуха, – ежели за снятие кто возьмётся, то оно непременно на него и перейдёт. А по своей воле ног лишиться вряд ли кто согласится. Снять проклятие может лишь та, что наложила.

Ушла знахарка, а Евдокия в комнату к дочери пришла и рассказала той всё. Заблажили обе, понимая, что за жизнь впереди ожидает.

***

Так шли дни, недели. Макар каждый вечер к Варе приходил, как мог утешал, делал вид, что будто и не мешает ему то, что девка теперь ходить не может. Да и Варвара, хоть и понимала своё положение, а всё ж хотелось верить словам Макара, что не бросит он её.

Только вот отец Макара всё смурнее ходить стал. Однажды разговор завёл:

– Ты, Макар, не удумал ли девку хворую мне в снохи привести?

– Как же, батя, ты себе другое представляешь? – вопросом на вопрос ответил сын. – Али по-честному будет, если теперь в беде я Варю брошу?

– По-честному аль нет, мне не важно! – бахнул Авдей Трофимович кулаком по столу. – А только слово тебе моё: калеку в дом не позволю ввести!

Ничего на это Макар не ответил, кулаки сжал да из дома вышел. Мать за дверью тихо слёзы утирала, боясь, как бы беды не вышло. Ведь и муж её, и сын из одного теста сделаны, да и сам Авдей Макару всю жизнь внушал, как жить по правде да по совести.

Только вот теперь, когда беда за дверью замаячила, на попятную Авдей решил идти. Да и кто ж ему судья?! Каждый родитель для чада своего лучшей участи хочет. Вечерами говорил, что будто сама судьба Варвару от сына отводит. И хоть молча слушала мать Макара речи эти, а в глубине души понимала, где причины той судьбы закопаны.

Макар отцу перечить не стал, но и Варю свою не бросил. Стал тайком к ней ходить. Вынесет на руках свою любимую через заднюю дверь её дома в огород, на лавочку посадит, да нежатся оба на солнышке вечернем. Воркуют, словно и нет никакой беды у них.

Только как ни скрывал он от Варвары настрой своего отца, всё одно девка душой чуяла, что неладно всё.

И как бы ни любила она Макара, понимала, что отпустить его надоть. Ни к чему к калеке безногой молодого да сильного привязывать. Вечерами хоть и сидела с ним на лавочке, а ночью в подушку выла, видела приближение конца неминуемого.

Но однажды всё с ног на голову перевернулось.

***

Мудрая женщина была мать Макара, видела, что не свернёт сын с пути своего. Подошла однажды к нему и говорит:

– Знаю, Макарушка, что ходишь к Варе.

Насупился Макар, приготовился речи гневливые от матери слушать.

– Да ты не хмурься, сынок, – ласково улыбнулась мать, – не для того тебя позвала, чтоб убеждать бросить любимую. А скажу-ка тебе: ты сходи в дом к Капитолине, выжди, когда ни самой девки, ни отца ейного не будет. И поговори с Ольгой, да посерьёзней будь.