На той стороне

Парень уже был на суше, и только концы длинных ласт ещё касались воды. И тут же на одной из них сомкнулась челюсть. Секунды хватило Максиму, чтобы отщёлкнуть замок, прикрепляющий пластиковую часть ласты к стопе. Щука скрылась под водой, унося в тёмную гладь кусок экипировки.

Из-за оставшейся ласты возможности нормально передвигаться по суше не было.

Максим трясущимися руками срывал её с себя, чтобы быстрее убежать подальше от реки.

Через минуту он уже сидел у каких-то кустов на поваленном дереве, пытаясь справиться с навалившимися эмоциями.

Назвать суеверным Максима было не то что нельзя, – конечно, он допускал определённые мистические знаки и совпадения в жизни людей, – но на себе таковых испытать не пришлось, и потому его отношение к подобного рода вещам было прохладным.

"Бред, бред, бред!" – кричал он, стуча кулаком по сухому стволу.

"Сука! Как такое может быть?" – вскочив, возбуждённый Макс начал яростно мерить шагами землю вдоль дерева. Ему хотелось, чтобы всё случившееся было плодом ночной фантазии. Но порезанный костюм и кровоточащая рука твёрдо убеждали в обратном. Он так и продолжал то вскакивать, то садиться обратно на ствол, яростно матерясь и пытаясь найти всему случившемуся хоть какое-то объяснение.

Наконец, устав от собственной нервозности, он всё же решил пойти обратно к реке. Точнее, к тому дереву, из-за которого ему пришлось первый раз вылезти из воды.

Идя вдоль реки, он светил себе под ноги, периодически бросая луч света на водную гладь. Парня не оставляло чувство, что оттуда, из тёмных недр реки, за ним кто-то пристально наблюдает.

И вот уже показалось поваленное дерево. Подойдя к нему, Максим осмотрелся. Та же поляна, то же дерево, но ни шума машин, проезжавших по трассе вдоль реки, ни мерцающих огоньков частного сектора. Не было ничего.

Фонарик в руке начал мерцать и, моргнув в последний раз, потух окончательно.

"Что за чёрт", – подумал Максим, похлопав по корпусу фонаря.

"Где чёрт?" – вдруг раздалось сбоку. Максим дёрнулся от неожиданности и повернул голову в сторону голоса.

Там, на бревне, кто-то был. Тёмный силуэт сидел на краю дерева и смотрел на Макса.

– Вы кто? – спросил Максим.

– Я-то? Я живу здесь, – ответил силуэт.

– Где здесь? – не понял парень.

– А прям здесь и живу.

– Вы думаете, это смешно? – резко спросил Максим.

– А ты разве слышишь, что я смеюсь? – вопросом на вопрос ответил силуэт.

– Простите, – вдруг ответил Максим, смутившись за свою строгость. – Просто я никак не соображу, в какую сторону мне идти, чтоб вернуться к машине. Несколько растерялся.

– А ты в какую сторону ни ходи к машине – не выберешься, пока я не захочу.

– Не понял? – медленно проговорил Макс.

– А чего тут понимать? – ответил силуэт. – Ты в моём мире. Скажем так, в параллельном от твоего. То же место, то же время, только по-другому. И опаснее, – добавил он.

И вдруг фонарик в руке Максима начал подавать признаки жизни. Луч света, затрепыхавшись, вспыхнул, освещая пространство перед собой.

Медленно парень вёл пучок света в сторону силуэта. От увиденного фонарь в руке Максима предательски задрожал.

Чёрно-зелёная кожа с вросшими в неё речными ракушками. Улыбка обнажала оскал мелких и острых зубов. Полулысый череп, местами покрытый короткой зелёной тиной. Две узких прорези там, где у обычного человека должен быть нос. Они неприятно то сужались, то расширялись, словно нечто пробовало на вкус воздух, вздыхая его через ноздри маленькими глотками.

В некоторых местах тело было покрыто чешуёй, а в некоторых какой-то слизью, внутри которой копошились малюсенькие червячки.

От этого вида Максима затошнило. Два маленьких красных глаза внимательно наблюдали за молодым человеком.

– Нравлюсь? – с ехидцей в голосе спросило нечто.

– Кто ты? – дрожащим голосом спросил парень ещё раз.

– А как ты думаешь?

– Я никак не думаю, – чуть осмелев, бросил Макс. – Я хочу услышать, что здесь происходит и где я.

– Ну считай, что ты у меня в гостях. Только гость ты незваный, – прохрипело существо. – И попал сюда ты не ко времени… Да чего уж теперь. Не в том месте, не в то время, – так, кажется, у вас в мире людей говорят. Нынче русалочья неделя идёт, да к тому же полнолуние, двери в мир мёртвых открыты. Только открыты они для нас, а вошёл ты!

– Бред какой-то, – проговорил Максим, тряся головой, словно желая сбросить с себя остатки сна. – Этого всего не может быть, это неправильно!

– А с чего ты взял, что всегда всё по правилам? И в нашем мире, как и в вашем, бывают исключения. И представь себе, даже зло побеждает добро!

Видимо, не твой сегодня день, парень. Погостишь в моём мире. Сумеешь выбраться живым – я тебя в любой водоём беспрепятственно пускать буду,

а не сумеешь, так не обессудь. Просто не в том месте и не в то время, – словно виновато развёло руками существо и, запрокинув голову назад, громко и зловеще засмеялось.

Пока ошарашенный Максим переваривал информацию, ему было ни до чего. А меж тем нужно было быть чуть внимательнее. За беседой он не заметил, как медленно и тихо, извиваясь тонкими змеями, его ноги переплетали выползшие из реки водоросли. Толстые стебли кувшинок плелись узлами, затягиваясь на щиколотках. Будь Максим не в гидрокостюме, конечно, он бы заметил холодное прикосновение скользкой травы, но толщина неопрена не позволяла ему этого ощутить.

Почувствовал плотное сжатие он слишком поздно. Непонимающими глазами он смотрел на свои ноги, освещая их фонарём. Холодные стебли кувшинок подбирались к бёдрам.

Отчаянно закричав, Макс начал свободной рукой судорожно срывать с себя водоросли, как вдруг словно кто-то невидимый рванул вожжи. Свалив парня на землю, с бешеной скоростью его потянули обратно в воду. Последнее, что услышал Максим, погружаясь в чёрную гладь, – это неистово жуткий смех чудища.

Утягиваемый за ноги Максим нёсся по воде, словно заправский серфер. И, будто играя с жертвой, длинные стебли то ослабляли хватку, давая парню возможность глотнуть воздуха, то словно укорачивались, затягивая его под толщу воды.

Фонарь Макс выронил, как только упал в реку. Парень полностью потерял ориентацию в пространстве. Вода была везде: во рту, забивалась в нос, и, если бы не плотный капюшон неопренового костюма, то уши тоже были бы залиты. Сил сопротивляться воде уже не было, и вдруг как током прошибло сознание – нож!