Страница 24 из 56
Легенда
Назвать Пашку приятным молодым человеком было можно с натяжкой. И дело было вовсе не во внешности, которая, кстати, наоборот была очень даже.
Единственный и избалованный сын обеспеченных родителей, он чувствовал себя хозяином жизни.
Родители Павла служили на высоких государственных постах. Мать, Екатерина Викторовна, родом из глубинки, смогла сама, что называется, кровью и потом выбить себе место в жизни. И место очень хорошее. Работа всегда была у неё на первом плане.
Отец, Николай Иванович, тоже был чиновником с заслуженной репутацией. Сильный, волевой, можно даже сказать жёсткий, он относился к работе, как к своей главной цели в жизни.
Когда родители Павла познакомились, им было около тридцати. Свою карьеру они строили, идя бок о бок. Они шли к своей цели ровно и напористо.
Павел родился, когда родителям было чуть за тридцать.
Мальчик рос смышлёным. Правда, из-за работы Николай и Екатерина не могли в полной мере насладиться общением с чадом. До определенного возраста сыном занимались няни. А повзрослев, он был предоставлен сам себе. Учился Павел в престижной школе, затем в институте. Друзья у него были, соответственно, престижные. Дорогая машина, вечера в ночных клубах, учёба, девушки, – он совмещал всё это. По-другому было нельзя. Статус родителей не позволял ему быть неучем.
У них была идеально вышколенная семья.
Правда, один неуч в их семье был. Вернее, была. Но именно она в итоге и сыграла важную роль в жизни Павла.
Этим неучем была Анна Сергеевна, мать Екатерины Викторовны.
В их идеальной семье не было места простой, добродушной и отзывчивой женщине, какой была баба Аня.
Мать Паши, покидая захолустную глубинку с маленьким чемоданчиком, смогла выбить себе место под солнцем в огромной Москве. Воспитание не позволяло ей забыть мать, но и забрать её к себе в Москву она тоже не могла. Неловкая деревенщина не очень вязалась с образом светской львицы Екатерины Викторовны. А измениться в угоду нынешнему времени Анна Сергеевна не могла. Поэтому дочь ежемесячно перечисляла на карту матери достаточную сумму, чтобы та ни в чём не нуждалась. Она периодически ей звонила, справлялась о здоровье. И если маму что-то беспокоило, на следующий день дочь появлялась на пороге своего старенького отчего дома. И тогда мама проходила полное обследование в одной из лучших клиник Москвы.
Убедившись, что всё хорошо, дочь отвозила её обратно.
Впрочем, Анна Сергеевна не сильно рвалась остаться при дочери в большом городе. Рождённая колхозницей, она всю свою жизнь посвятила работе на земле. И покидать своё родовое гнездо не собиралась.
Её вполне устраивала её тихая, размеренная жизнь в глухой деревушке.
Пару раз Екатерина Викторовна предлагала матери кардинально изменить её жилищные условия. В конце концов, их бюджет мог позволить полностью снести старый дом и поставить на его месте новый кирпичный коттедж. На что мама ответила резкое "нет", обосновав своё решение тем, что на её век хватит. А уж после смерти пусть хоть что делают.
На что Екатерина Викторовна тяжело вздыхала, прекрасно понимая, что с уходом матери в этом захолустье она больше никогда не объявится.
Баба Аня была добрейшей души человеком. Не надоедала, не требовала внимания… Она тихо жила в своей деревеньке, довольствуясь той жизнью, которую, как она говорила, "уготовил мне Господь".
Причина, по которой она оказалась в московском особняке своей дочери, была черна и безотрадна.
Одним дождливым вечером, гоняя на своей престижной машине, соперничая с такими же престижными друзьями, Павел попал в страшную аварию. Причём за рулём был не сам Паша, а его не менее пьяный лучший друг Юрий. Мокрый асфальт, плохая видимость и определенная доза наркотического препарата в крови привели к предсказуемому финалу…
Телевизионный канал показывал груду искорёженного металла. Скорую помощь и группу спасателей, вырезающих из этого металлического капкана молодого сына чиновников.
Про наркотики в крови хорошенько сдобренная откатом пресса тактично умолчала. Единственное, что озвучили репортёры, – это то, что сидевший на месте водителя человек скончался. Сам же Паша остался инвалидом. Несколько дней, проведённых в коме, выход из неё и страшный диагноз, озвученный врачами: "Перелом позвоночника; он никогда не сможет ходить".
А потом началась череда клиник, российских и не только. Родители не жалели никаких денег, стараясь поставить сына на ноги. Все попытки оказались тщетны.
Единственное, чем они могли помочь сыну, – это купить максимально современную инвалидную коляску
Поначалу, лёжа дома на супердорогом антипролежневом матрасе, с ежедневной работой массажиста, Паша чувствовал себя не сказать, чтоб прям совсем обречённо. Где-то в глубине души он всё ещё надеялся, что молодой организм вкупе с родительскими деньгами сможет перебороть всё, и жизнь снова окрасится яркими красками.
Время шло. Престижные друзья, с которыми так весело проводили вечера, приходили почти ежедневно. Поддерживали, рассказывали о новостях, как могли поднимали другу настроение.
Потом их приход стал гораздо реже. В конце концов жизнь идёт, и никто никому не обязан. Ну был друг, он и сейчас есть, только тратить своё время на развлечение инвалида не больно-то кому хотелось.
Вскоре приходы друзей стали настолько редки, что Паша начал впадать в депрессию.
Родители нанимали лучших сиделок, с которыми было бы о чём поговорить. Но отчего-то они Павла раздражали всё больше и больше. Он изводил их своими капризами и недовольными криками. В итоге почти все сбегали, невзирая на хорошее жалование и дорогие презенты от родителей.
Ситуация дошла до критической, когда Паша попытался покончить с собой, в момент, когда очередная сиделка сбежала, а новую ещё не нашли.
В один из дней в их идеальный дом вошла Анна Сергеевна. В порыве безудержного отчаянья дочь позвонила матери и с рыданиями вывалила на неё свою боль.
На следующий вечер баба Аня стояла на пороге особняка.
А утром они сидели на кухне и разговаривали. Старенькая мама и дочь. Екатерина тихо плакала, Анна Сергеевна беспрестанно гладила её руку и успокаивала.
– Ну будет тебе, дочка, – тихонько ворковала старушка, – поживём – увидим. Глядишь, и найду к Паше подход.
– Ох, мама, не знаю, – шмыгнув носом, ответила дочь. – Ни одна, понимаешь, ни за какие деньги не идёт. Он грубит, хамит. Словно делает всё назло.