Страница 43 из 65
Потом я напряг язык, сделал его твёрдым и втолкнул внутрь. Затем вытащил и повторил. Я делал это глубоко и ритмично почти так же, как трахал бы её членом — только сейчас это был мой язык.
Татьяна внутри была горячей, тесной и невероятно влажной. Её стоны становились громче, откровеннее, и она уже не сдерживалась — просто отдавалась ощущениям, вжимаясь ягодицами в моё лицо, пока её пальцы впивались в край стола.
Я вдавливал пальцы в её упругие ягодицы, фиксируя её на месте и не давая отстраниться, пока мой язык продолжал врываться в неё — глубоко, ритмично, с той самой животной жадностью, которую она сама во мне разбудила.
Прошла минута, затем другая, а я всё активно чередовал свои куни-техники, пока не почувствовал, как она приближается к оргазму. Я понял это по тому, как её дыхание стало рваным, как мышцы на бёдрах начали мелко подрагивать, и как стоны превратились в одно сплошное, сбивчивое «да-да-да». Я тут же удвоил усилия: язык работал глубоко и быстро, а мои ладони сжимали её ягодицы с такой силой, что на коже наверняка останутся следы.
И когда она наконец сорвалась и начала кончать, благо успела прикрыть свой рот ладонью, иначе бы её оргазм был слишком громким, слишком мощным и слишком протяжным вскриком, который прокатился бы по всему кабинету. А сейчас она стонала в руку, глухо, сдавленно, пока её тело содрогалось в сладких судорогах, а мышцы пульсировали вокруг моего языка.
Я продолжал ласкать её — медленно, нежно, продлевая удовольствие, пока последняя волна не отпустила её и она не ослабла, тяжело дыша и продолжая опираться о стол. Затем я начал подниматься. Медленно. Не торопясь. Позволяя губам скользить по её разгорячённой коже — сначала по внутренней стороне бедра, всё ещё влажной и дрожащей, потом выше, к ягодице, оставляя на ней лёгкий, почти невесомый поцелуй.
Она вздрогнула, и дыхание снова сбилось на секунду.
Когда я выпрямился, прижался к её спине, обнял, и мои ладони легли на её грудь, всё ещё прикрытую тонкой тканью блузки. Соски были твёрдыми, острыми — я почувствовал их даже через ткань. Затем скользнул губами по её шее — туда, где бился пульс, где пахло её духами и потом, где она была особенно беззащитной.
Татьяна откинула голову мне на плечо и на несколько секунд просто замерла, позволяя мне держать её. Потом она медленно развернулась ко мне, и я увидел, как её лицо раскраснелось, причёска чуть растрепалась, а на губах играла та самая сытая, довольная улыбка, которую я видел уже не раз. Но сегодня в ней было что-то ещё. Что-то более… глубокое.
Спустя мгновение этой эйфории, она развернулась и подалась вперёд, после чего поцеловала меня — легко, почти невесомо, просто коснувшись губ.
— Спасибо, — прошептала она. — Мне это было нужно.
— Всегда рад, — ответил я, и это была чистая правда.
Она улыбнулась шире и, наклонившись, подхватила с пола свои брюки. Натянула их быстрым, привычным движением, затем поправила блузку и надела пиджак. Я наблюдал за тем, как она возвращает себе свой привычный облик — броня вставала на место, пластина за пластиной.
Но теперь-то я знал, что под ней.
— Всё, можешь идти отдыхать, — сказала она, поправляя причёску перед зеркалом на стене. — Мне сейчас нужно будет уехать. Но потом, если и ты захочешь… то и я рада буду сделать тебе хорошо.
Я кивнул и сказал: «Я уже хочу». Она улыбнулась и прошептала: «Позже». И когда я уже собирался развернуться, услышал:
— Да, кстати, — произнесла она, всё ещё тяжело дыша, и потянулась к ящику стола, затем вытащила из него небольшой конверт и протянула мне. — Держи. Твоя зарплата. — я взял конверт. — Здесь семнадцать тысяч, — добавила она, глядя мне прямо в глаза. — И, если что, — она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени, — … это никак не связано с тем, что только что было.
— Конечно, — ответил я, и в голове я понимал, что это правда, но, судя по её виду и глазам, а особенно хитрой довольной улыбке, это будто была приятная, сладкая ложь.
— А теперь иди, — сказала она, возвращаясь к своим бумагам.
Я кивнул и вышел, прижимая конверт к груди.
Семнадцать тысяч… — пролетело в голове. — … моя первая зарплата в «Ледовой Короне». Честно… заработанная.
Я шёл по коридору, машинально постукивая конвертом по ладони, и мысли потекли в практическое русло.
Первым делом — долги. По мелочи набиралось прилично, и теперь, с семнадцатью тысячами в кармане, я наконец мог расплатиться и больше не делать вид, что забыл кошелёк в другой куртке.
Потом — пропитание. Надо бы закупиться нормально и кофе прикупить получше, не тот растворимый порошок, который я по утрам завариваю с чувством, будто пью разведённый асфальт.
О, кстати, о еде: надо бы чего-нибудь перекусить прямо сейчас, пока перерыв.
Желудок напомнил о себе глухим урчанием, ведь с самого утра, кроме завтрака у Татьяны, с которого прошло уже пол рабочего дня, во рту не было ни крошки.
Но где-то на полпути к кабинету я вдруг осознал: голод — это не единственное, что меня сейчас беспокоит. Совсем не единственное. Возбуждение, которое я старательно давил всё то время, пока стоял на коленях перед Татьяной, никуда не делось.
Оно просто затаилось, как зверь в засаде, а теперь снова подняло голову. Член всё ещё был твёрдым — не так откровенно, как минуту назад, но достаточно, чтобы напоминать о себе при каждом шаге.
Тело требовало разрядки. Не еды. Не отдыха. А именно разрядки.
Я сжал конверт в руке и понял: до кабинета я, может, и дойду. Но усидеть там, просто глядя в стену и дожидаясь вечерней встречи с Ириной, будет почти невозможно. Мысли заметались, и я вспомнил о Свете, которая, по её же словам, всегда меня ждала.
Решение было принято моментально, и ноги уже сами несли меня к этой знойной секретарше. Я уже предвкушал, как через минуту окажусь рядом с ней, и всё повторится: её губы, её руки и её тихие стоны.
Я свернул в главный холл, уже представляя, как она поднимет на меня глаза, как улыбается и как снова расстёгивает пару пуговиц блузки, и…
Замер.
У стойки администратора помимо Светы стояли еще трое. Высокий мужик с профессиональной камерой на плече, девушка с планшетом в руках и микрофоном на тонком штативе и… тот самый журналист, который ещё в первую мою неделю приезжал в «Корону» с идеей снять рекламный сюжет.
Млять… — бахнуло в голове. — Походу, моя разрядка… серьезно так откладывается.
Глава 14
Рука помощи