Страница 4 из 65
Стоп. А трусы? — я замер, держа в руках относительно свежие боксёры. Чистые. Без дырок. Даже резинка ещё не растянута. — Отлично! — обрадовался я. — Потому что если сегодня что-то пойдёт не по сценарию — а то, что оно пойдёт не по сценарию, я уже не сомневался, — то трусы с дыркой на заднице станут не лучшей деталью моего профессионального имиджа.
Одевшись, подошёл к шкафу. В углу, прислонённый к стенке, стоял он — раскладной массажный стол. Старый, но крепкий, как и всё, что делали раньше.
Я вытащил его на середину комнаты, отряхнул пыль, протёр влажной тряпкой. Затем разложил, проверяя крепления. Ножки выдвинулись с лёгким скрипом, фиксаторы защёлкнулись, поверхность встала ровно. Ничего не шаталось, не скрипело и не грозило развалиться под нагрузкой.
Хорошо. — закивал я. — Не хватало ещё, чтобы Света рухнула на пол в самый ответственный момент. Хотя… это могло бы стать интересным поворотом в её романе. «Массажист и падающая клиентка: новая глава, в которой всё пошло не по плану».
Я убрал стол обратно в угол и перешёл к маслам.
Лаванда — для расслабления. Цитрус — для бодрости. Мята — на всякий случай.
Я взял флакон с мятой, поднёс к свету. Масло выглядело нормально — прозрачное, без мути и осадка. Открутил крышку, капнул на запястье, растёр. Запах — резкий, холодящий, чистый.
Не испортилось, — заключил я. — Повезло.
Лаванда. Та же процедура. Запах мягкий, цветочный, чуть сладковатый.
Тоже в порядке.
Цитрус. Капнул на ладонь, растёр, вдохнул.
— Ух… запах бодрый, свежий и с лёгкой кислинкой, значит, тоже берем. — пробормотал я и закрутил флаконы, затем сложил их в сумку вместе с чистым полотенцем, и мой взгляд упал на ванильное масло. — Нет, — я замотал головой с глупой ухмылкой на лице, — ваниль я принципиально оставляю на полке. Хватит. Этот запах у меня уже ассоциировался с такими вещами, о которых лучше не вспоминать перед выездом к другой женщине.
Бросил взгляд на часы — почти шесть.
— Пора, — произнес я вслух и, подхватив стол под мышку, сумку на плечо, а телефон в карман, открыл дверь.
В коридоре было тихо. Колян за стеной молчал — видимо, ушёл куда-то. Я быстро проскочил мимо его двери и вышел на улицу.
Вечерний воздух был тёплым, с лёгким привкусом осени — той самой, когда ещё не холодно, но уже понятно, что лето кончилось.
Я постоял пару секунд у входа в общагу и задумался:
Такси или автобус?
С одной стороны, тащиться через весь город с раскладным столом под мышкой в душном автобусе — то ещё удовольствие. С другой — такси стоит денег, а я и так, можно сказать, на мели. Зарплата только через неделю, а подработка у Светы, строго говоря, еще не понятно как оплачивается.
Это, блин, будет бартер? Массаж в обмен на… что? Удовольствие? Сюжет для её романа? Эх, ладно, это всё на самом деле не важно. Главное не забывать, что экономия превыше всего. К тому же в автобусе хотя бы можно будет посидеть и подумать о жизни, а то сколько раз бы я на такси не ездил, всем таксистам почему-то хочется со мной поговорить.
Я поправил стол поудобнее и потопал к остановке.
Автобус пришёл на удивление быстро. Я залез, оплатил проезд и плюхнулся на заднее сиденье, пристроив стол рядом.
Народу мало — суббота, вечер, все нормальные люди, наверное, уже дома или где-нибудь в клубе, кафе или гостях, в общем, веселятся. А я… а я еду чёрт знает куда, чтобы делать массаж женщине, у которой в голове засел целый эротический роман. И кто из нас ненормальный?
Вскоре под укачивание на ухабах я вспомнил, что так и не уточнил у Светы, всё ли в силе.
Ну, а вдруг у неё планы поменялись? Или она передумала? Или… Ладно, Орлов, признайся, ты просто надеешься, что она передумала. Потому что идти в логово к писательнице-порнографу с раскладным столом — это всё равно что добровольно зайти в комнату, где на двери табличка «Не входить без наличия члена».
Я достал телефон и написал:
«Привет. Всё в силе?»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Привет, да, всё без изменений. Жду».
Без смайликов. Просто «Жду». И от этого короткого «Жду» у меня по спине пробежали мурашки.
Я убрал телефон и уставился в окно. За стеклом проплывали серые многоэтажки, редкие прохожие, горящие витрины. Город готовился к ночи. А я готовился к тому, чего даже вообразить не мог.
Через полчаса автобус остановился на нужной мне остановке. Я вышел, поправил стол под мышкой и огляделся.
Район был тихий, благоустроенный, с аккуратными пятиэтажками. Не тот, где я ожидал увидеть Свету. Она казалась мне жительницей какой-нибудь стильной высотки с панорамными окнами и консьержем. А тут — старый двор, лавочки, бабушка с собачкой. Уютненько.
Я сверился с адресом в телефоне, нашёл нужный подъезд и зашёл внутрь. Лифт был старый и ехал так медленно, что я успел трижды прокрутить в голове все возможные сценарии этого вечера. От «просто массаж» до «я останусь здесь до утра и не смогу пойти в кино с Софьей».
Через несколько мгновений двери лифта разъехались с тяжёлым вздохом. Я вышел на площадку. Нужная дверь была прямо передо мной.
Я нажал на звонок, и дверь открылась почти сразу — будто она стояла и ждала.
Света была в шёлковом халатике — бордовом, с чёрной оторочкой, который струился по её фигуре, как дорогая обёртка на самом соблазнительном подарке. Ткань мягко обнимала грудь, подчёркивала талию и расходилась на бёдрах ровно настолько, чтобы моё воображение дорисовало всё остальное.
Волосы были распущены, а на губах — та самая понимающая, чуть насмешливая улыбка, которую я видел вчера в коридоре, только теперь она была не рабочей — она была домашней. Интимной.
Млять… этот халатик… это же не просто халатик. Это, блин, заявка на Оскар за лучший костюм в жанре «соблазнение массажиста».
— Лёша! — пропела она, отступая в сторону. — А ты пунктуален. Люблю пунктуальных. Проходи давай.
Я шагнул внутрь, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Запах в квартире был под стать хозяйке — что-то сладкое, с нотками ванили.
Чёрт, это ваниль… — пронеслось в голове. — Она меня прям преследует!
— Разувайся, не стесняйся, — она мотнула головой в сторону пушистого ковра. — И неси свой стол, я покажу, куда можно поставить.
Я стащил кроссовки и прошёл за ней в комнату. Гостиная была небольшой, но уютной: диван, книжный шкаф, торшер с мягким светом, свечи на журнальном столике.