Страница 5 из 65
Конечно, свечи… куда же без них. Спасибо хоть на том, что они не горят и не создают еще более интимную атмосферу.
— Вот тут можно поставить, — она указала на свободное место у стены. — А я пока принесу простыню.
— Давай, — кивнул я, разворачивая стол.
Руки работали на автомате: ножки, фиксаторы, проверить устойчивость. Всё практически так же, как и в моём кабинете, только тут — её территория. И это отличие… ощущалось каждой клеткой.
Света вернулась с простынёй в руках — мягкой, свежей, и я аккуратно расстелил её поверх стола.
Она замерла рядом, наблюдая за моими движениями.
— Чай? Кофе? — предложила она.
— Нет, спасибо, Свет, — я выпрямился. — Лучше сразу к делу.
— Деловой, — она хмыкнула. — Ну как скажешь. — повисла короткая пауза, Света в этот момент стояла в двух шагах от меня, и её пальцы уже теребили пояс халата. — Тогда… можем начинать? — спросила она, и её голос стал чуть ниже.
— Да, можем.
— А… мне полностью раздеваться?
Я на секунду завис. Хороший вопрос. Очень хороший. Особенно если учесть, что под этим халатом, скорее всего, скрывается нечто такое, от чего у меня в момент снесёт крышу.
— Ну, тут смотря какой ты хочешь массаж, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал профессионально. — На всё тело или только на спину?
— Конечно, на всё, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.
И с этими словами она развязала пояс.
Халат соскользнул с её плеч и упал к ногам, как театральный занавес в начале самого откровенного акта.
Под ним оказалось чёрное кружевное бельё. Бюстгальтер, который едва сдерживал её грудь — ту самую, полную, упругую, сочную, с ложбинкой, в которой можно было утонуть. Трусики — тоже кружевные, тоже чёрные, обтягивающие бёдра и подчёркивающие каждый изгиб.
Я замер. Просто замер. Как дурак. Как мальчишка, который впервые увидел женщину в нижнем белье. А она, не сводя с меня глаз, отвернулась — медленно, будто давая мне возможность рассмотреть каждый миллиметр её спины и не только, — и потянулась к застёжке бюстгальтера.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Она же сейчас его снимет! Вообще… совсем!
И когда её пальцы уже начали расстёгивать крючки, мой инстинкт самосохранения — или, наоборот, последние остатки профессиональной этики — заорали в унисон: «Беги!»
— Я… эм… — выдавил я, отворачиваясь. — Я пойду пока руки помою, а ты… ложись и потом прикройся полотенцем.
— Хорошо, Лёш, — сказала она и обернулась. На её губах заиграла улыбка — на этот раз предвкушающая, и лишь с оттенком насмешки. — Я подожду.
Я сглотнул, кивнул и поспешил в ванную, а скрывшись за дверью, закрыл её на защёлку и прислонился к ней спиной.
Так, Орлов. Дыши. — сердце заколотилось где-то в горле. — Это просто женщина. Просто очень сексуальная женщина в простом и очень сексуальном чёрном кружевном белье. И да, она только что скинула халат прямо перед тобой. И да, она прямо сейчас, наверное… пока ты тут стоишь, снимает с себя последнее, что на ней было. Млять, я же сказал — дыши!
Я отлепился от двери, включил воду и сунул руки под кран. Вода была холодная, но я решил, что пусть будет холодная — может, хоть немного остудит мой разгорячённый мозг.
Затем последовало мыло, пена, и я тщательно промыл между пальцами, после чего плеснул водой в лицо — раз, другой, третий.
— Ну и видок, — пробормотал я, подняв глаза на своё отражение в зеркале над раковиной, зрачки были расширены, как у кота перед прыжком, на щеках румянец.
И это ещё я даже не прикоснулся к ней…
Чёрт, что же будет, когда она ляжет под мои руки — голая, тёплая, пахнущая ванилью? Нет. Стоп. Ваниль. — я снова втянул воздух. — Да, в квартире точно пахло ванилью — сладко, густо, обволакивающе. И это не масло. Это её запах. Её выбор.
Интересно, она это специально? Знала, что у меня ассоциации? Или просто совпадение, и я снова себя накручиваю? Ладно-ладно… хватит отвлекаться.
Я вытер руки и уже взялся за ручку двери, как меня осенила мысль — простая, но от этого не менее важная.
Стоп. А ты сам-то… ну там… в порядке? Нет, серьёзно, Орлов, ты идёшь делать массаж полуголой женщине, и последнее, что ей нужно учуять от тебя — это запах немытого писюна.
Я быстро расстегнул джинсы, спустил трусы и придирчиво осмотрел хозяйство.
Вроде нормально, — подумал я. — Но… но на всякий случай лучше перебдеть.
Я плеснул воды на ладонь, протёр всё как следует, сполоснул ещё раз и вытер насухо полотенцем. «Дружок» в этот момент мирно дремал, но, кажется, уже начинал подозревать, что вечер будет интересным.
Всё, боец. Пока отдыхай. Но будь готов.
Я поправил одежду, глубоко вдохнул и уже взялся за ручку двери, как снаружи, из гостиной, послышалась музыка.
Мягкая, тягучая, с низкими басовыми нотами, что-то вроде лаунжа, только более… интимное. Словно музыка не играла фоном, а обволакивала пространство, делая его ещё более камерным, ещё более нашим.
Млять, у неё что, тут и плейлист подготовлен? Света, ты вообще когда-нибудь оставляешь что-то на волю случая?
Я наконец надавил на ручку и вышел из ванной.
В гостиной царил полумрак.
Свечи на журнальном столике уже горели, отбрасывая на стены дрожащие тени. Музыка лилась откуда-то из колонок, а на массажном столе, прикрытая до поясницы белоснежным полотенцем, лежала Света.
Она устроилась на животе, подложив руки под голову, и полотенце мягко обрисовывало изгиб её бёдер и ягодиц. Волосы были распущены и рассыпались по плечам тёмной волной. Кожа в свете свечей казалась золотистой, тёплой, почти светящейся.
Я замер на мгновение. Потом медленно подошёл к столу.
— Ты долго, — сказала она, не открывая глаз. — Я уж думала, ты там потерялся.
— Руки мыл, — ответил я. — Тщательно. Как учили.
Она тихо хмыкнула, и её плечи чуть дрогнули, но она больше ничего не сказала.
Я подошел ближе и встал у стола, поправил полотенце, которое и так лежало идеально, и оглядел её спину — то, что было доступно взгляду. Плечи, шея, изгиб позвоночника, тонкая талия и эти бёдра, прикрытые тканью.
Чёрт, даже в полумраке она была… Нет, не просто красивой. Она была роскошной. Женственной. Мягкой.
Все эти формы, которые обычно скрывала строгая юбка-карандаш, снова лежали передо мной, расслабленные и в этот раз, казалось, особенно доступные. И мне в угоду случая предстояло к ним прикоснуться.