Страница 24 из 65
Я держал её за бёдра, помогая, но по большому счёту ей не нужна была помощь — она сама задавала ритм, сама брала то, что хотела, и вид у неё был такой, будто она заново открывает для себя собственное тело.
И меня внутри него.
Потом я перевернул её на живот — она не сопротивлялась, только тихо, довольно хмыкнула в подушку, и вошёл сзади, глубоко, держа её за бёдра.
Она застонала так громко, так откровенно, что я на секунду реально испугался за соседей. Затем мы сплетались в объятиях, перекатываясь по кровати, то смеясь над чем-то совершенно глупым — кажется, над тем, как я пытался её перевернуть и чуть не упал с кровати, — то задыхаясь от страсти, когда смех вдруг переходил в поцелуй, а поцелуй — в очередной раунд.
В какой-то момент она снова взяла всё в свои руки и сама направляла ритм — властно, требовательно, с той самой страстью, по которой я скучал. Той, от которой у меня подкашивались колени ещё в кабинете, когда она впервые посмотрела на меня своим фирменным взглядом и сказала: «Ты мой».
Время в одно мгновение потеряло смысл напрочь. Сколько мы уже? Час? Два? Три? Какая, к чёрту, разница, когда важен только жар её тела, вкус её губ, звуки её стонов и то, как она выкрикивает моё имя, когда очередной оргазм накрывает её с головой.
Я кончил снова — уже в четвёртый раз за эту бесконечную ночь, — и на этот раз она снова кончила вместе со мной, вскрикнув так громко, что я уже всерьёз начал прикидывать, сколько стоит звукоизоляция в этом доме. Её ногти впились в мои плечи, оставляя новые следы поверх старых, и эта боль — сладкая, острая, до мурашек — была идеальным завершением.
Когда закончили, мы рухнули на простыни — мокрые, сбитые в ком, — и долго лежали, глядя в потолок.
Дыхание постепенно выравнивалось. Пот остывал на коже. Сердца замедлялись.
— Знаешь, — прошептала она, не открывая глаз, — а ведь я даже не думала, что когда-нибудь… мы… вот так.
— В смысле? — спросил я.
— Ну… не в кабинете. Не на массажном столе. Не по расписанию. А просто… когда захотелось. Когда оба захотели.
Я улыбнулся.
— Мне тоже так больше нравится, — признался я, хотя где-то глубоко внутри не был до конца согласен с собственными словами.
Нет, правда, это было невероятно — вот так, без ролей, и просто вдвоём. Но та, другая Татьяна — властная, опасная, способная одним движением брови поставить меня на колени, — она тоже была мне нужна. Может, даже больше, чем я готов был признать. Просто сегодня… сегодня было время для этой Татьяны. А завтра… кто знает?
Она тихо рассмеялась и прижалась ко мне теснее. Её ладонь легла на мою грудь, прямо над сердцем, и она замерла так — слушая его биение.
— Я пойду в душ, — сказала она через минуту. — Надо смыть с себя всё это… — она обвела рукой пространство, имея в виду, видимо, и пот, и усталость, и всё то, что я на неё и в неё выплеснул.
— Давай, — ответил я. — Я пока… передохну.
Она поднялась — всё ещё обнажённая, всё ещё прекрасная — и направилась в ванную.
Я проводил её взглядом, думая о том, как странно всё сложилось. Утром я был студентом-массажистом с кучей проблем. А теперь… теперь я лежал в её постели, и мне не хотелось уходить.
Я слышал, как в ванной зашумела вода, и сразу представил, как капли стекают по её плечам, по груди, по бёдрам.
В голове сама собой нарисовалась картинка: я захожу туда, отодвигаю шторку, встаю сзади, кладу ладони на её мокрые плечи, прижимаюсь губами к шее — туда, где пахнет её шампунем и чем-то ещё, чем-то неуловимо её. Она бы откинула голову мне на плечо, прижалась бы спиной к моей груди, и мы бы стояли так под горячей водой — просто двое людей, которым хорошо вместе.
Я даже приподнялся на локте, собираясь пойти за ней. Но усталость навалилась внезапно — мягкая, тёплая, неумолимая. Я закрыл глаза, думая, что просто полежу так минутку, и тогда поспешу к ней, но… уснул раньше, чем она выключила воду.
Глава 8
Особые потребности
Солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы тонкими золотыми полосками. Одна из них легла прямо мне на лицо — тёплая, невесомая, но достаточно яркая, чтобы выдернуть меня из сна. Я поморщился, попытался отвернуться, но полоска настойчиво последовала за мной, и я наконец сдался и открыл глаза.
Несколько секунд я просто смотрел в незнакомый потолок, пытаясь сообразить, где я и что происходит. Потом память услужливо подкинула картинки вчерашней ночи. Диван. Бумаги. Вино. Её голова у меня на коленях. Её удивлённый взгляд, когда она проснулась и поняла, что её рука лежит на моём члене. А потом — её губы на том самом члене. Спальня. Кровать. Долгий… очень долгий секс. И, кажется, я отключился раньше, чем она вышла из душа.
Я скосил глаза в сторону. Вторая половина кровати пустовала, и только смятая подушка и скомканная простыня, ещё хранящая её запах, напоминали о ней. Татьяны рядом не было. И только я об этом понял, как в тот же момент за дверью что-то громыхнуло, и я прислушался.
Из кухни доносились звуки — не только звон посуды, но и шипение масла на сковородке.
Она что, готовит? — удивился я. — Татьяна, главный тренер «Ледовой Короны» и женщина, которая одним взглядом ставит на место фигуристок, готовит мне завтрак?
Эта мысль была настолько нелепой и в то же время настолько… домашней, что я на секунду завис, глядя на полуоткрытую дверь. Вскоре я почувствовал и приятный запах кофе — свежего, горячего, такого, от которого рот наполняется слюной, а мозг наконец-то начинает соображать.
В этой квартире, после той ночи, всё услышанное и унюханное казалось мне чем-то невероятным, но в то же время доказательством того, что всё было по-настоящему. Что она действительно встала раньше и теперь готовит.
Для нас. Для меня.
Я сел на кровати, простыня сползла с меня, открывая вид на моё собственное тело. Голое. Абсолютно. «Дружок» мирно дремал, даже не думая просыпаться, и это неудивительно — после вчерашнего ему полагался как минимум орден, как максимум — отпуск.
Так, Орлов. Ты в её постели. Голый. После ночи, которая явно удалась. Она уже встала, варит кофе и что-то готовит. Что дальше? Как себя вести? Что говорить?
Я огляделся в поисках одежды.
Ни джинсов, ни футболки, ни даже трусов не было.
Может, Татьяна подобрала их, пока я спал? — задумался. — Или… может, просто спрятала, чтобы я не сбежал? Чёрт… с ней никогда не угадаешь.