Страница 82 из 113
— Я была идеальной, чтобы у тебя была возможность быть кем угодно другим. Ты думаешь, я не хотела огрызаться учителям, засыпать на уроках этикета или бегать по лесу вместо того, чтобы заниматься вышиванием с мамой? Может, я и была идеальной, но ты была самой смелой, самой дерзкой, самой веселой. Ты была всем тем, чем мне никогда не удавалось стать, потому что я защищала тебя.
Теперь это уже не имеет значения.
— А теперь ты бросила меня.
Слезы текут по ее щекам.
— Это не моя вина.
— Но наше будущее все равно лежит на моих плечах, — говорю я. — У меня не было другого выбора. Мама и папа недостаточно сильны, чтобы пережить изгнание из общества. В противном случае у меня никогда не было бы шанса получить предложение руки и сердца.
Моя мать слишком поглощена разговором с бабушкой Фейт, чтобы подслушать нас. Я даже не знаю, обиделась бы она, если бы услышала это.
— Ты не знаешь этого наверняка. Иногда мне кажется, что тебе нравится твое мученичество, — отвечает Лидия.
Я думала, что смогу нести ответственность за эту семью на своих плечах, но она раздавливает меня. Такое чувство, будто я больше не могу дышать.
— Это не твоя обязанность — спасать нас, — говорит Лидия.
— Конечно, моя! Никто другой не берет на себя инициативу! Всё было бы гораздо проще, если бы ты не была такой упрямо наивной. Мир — это не сказка, Лидия. Вещи не всегда волшебным образом складываются к лучшему. Никакой прекрасный принц не придет тебя спасать.
Она закатывает глаза и откидывает голову назад, смеясь.
— Это иронично слышать от тебя, которая прямо сейчас надеется, что прекрасный принц спасет ее!
— К черту тебя, Лидия.
Я оглядываю зал — за столом воцарился полный хаос. Фейт забилась в угол вместе с Мэрион, пока ее отец и бабушка кричат друг на друга.
Мать Эмми по пальцам перечисляет все ее физические недостатки один за другим.
Сестра Мэрион составляет список всей одежды, которую она украла у Мэрион в ее отсутствие.
Мать Олив в деталях рассказывает об интрижке, которая у нее была с братом собственного мужа, в то время как Олив наблюдает за этим в ужасе.
Но самое жуткое — это мать Грир, которая сидит в полном молчании. Она никогда не упускала возможности сказать своей дочери что-нибудь язвительное.
Королева обходит стол по кругу. Рога ее короны то и дело цепляются за лианы и радужные ленты, свисающие с потолка.
Она кладет бледную костлявую руку на плечо матери Грир.
— Есть что сказать, леди Труммер?
Ее мать прочищает горло.
— На самом деле, есть кое-что, что не дает мне покоя.
— Пожалуйста, поделись, — настаивает королева Мор.
— Мама, — шепчет Грир, бледная как полотно.
Мать поворачивается к ней.
— Знает ли милый принц Брам о твоем грязном конюхе?
Слезы катятся по щекам Грир.
— Мама, пожалуйста, не надо этого делать.
— Потому что он действительно должен знать, что твой отец и я застали вас в весьма компрометирующей позе утром в день Парада Пакта в этом году.
Она поворачивается к королеве:
— Лучшие гувернантки и учителя со всего мира, но каким же разочарованием она оказалась. Добродетель Грир уже не восстановить.
Грир рыдает:
— Пожалуйста, нет.
Я застыла в ужасе.
— Грир… — произносит Лидия, тянусь к ней, и это выводит меня из оцепенения.
Грир вскакивает из-за стола с грохотом и срывается к выходу. Королева лениво взмахивает рукой, и дверь перед девушкой открывается.
— Пусть уходит, — холодно говорит она, и Грир выбегает из зала.
— Грир! — кричу я, бросаясь в погоню, но она не замедляет шаг. Она даже не оглядывается. Я почти догнала ее, протянула руку, но в тот момент, когда она оказывается за порогом, королева снова взмахивает рукой, и дверь с грохотом захлопывается прямо перед моим лицом.
Я падаю назад, больно ударяясь о паркет.
Лидия помогает мне подняться.
— Она ушла. Это не твоя вина, — говорит она. Но мне кажется, что именно моя. «Я люблю тебя, Айви», — это она сказала мне утром. Я тоже люблю ее. Я люблю ее слишком сильно, чтобы выносить эти страдания. Эммет говорит, если его план сработает, я спасу всех от жестокости королевы, но сейчас я чувствую себя такой беспомощной, не в силах помочь им.
— О, это еще цветочки. Фейт… — начинает отец Фейт, но я не даю ему договорить. Я вскакиваю прямо на стол, опрокидывая чашки, мой ботинок вязнет в глазури кокосового торта.
— Я целовалась с Брамом на маскараде у Уэлби! — выкрикиваю я. За столом воцаряется тишина. Может, я и не смогла помочь Грир, но я еще могу помочь Фейт.
Все пялятся на меня, шокированные до немоты, но мой взгляд прикован к королеве. Она стоит неподвижно. Ее великолепное лицо не выражает ни единой эмоции.
— Что? — ахает мать Олив.
— Молодец, — говорит Лидия, но она не улыбается, совсем не так, как моя мать, которая выглядит сейчас как кошка, дорвавшаяся до сметаны.
Я спрыгиваю со стола, оставляя на ковре след от торта в форме ноги.
Кажется, мое самопожертвование достаточно отвлекло гостей, и отец Фейт больше не возвращается к теме ее романа с Эмметом. Вместо этого разговор переходит к тому, кто из нас победит.
— Мэрион намного красивее тебя, — кудахчет моя мать. — Но я все равно буду гордиться тобой, даже когда ты проиграешь.
Когда час истекает, раздается колокольчик, и королева выходит за дверь, не сказав больше ни слова.
Я не уверена, когда именно развеется заклятие, но мне нужно побыть наедине с сестрой, чтобы во всем разобраться. Я ненавижу ссориться с ней. Мы обе слишком хорошо знаем, как сделать друг другу больно.
Я говорю матери, что веду Лидию в коттедж, чтобы одолжить ей платье, и что вскоре мы встретимся у главного входа.
Я выбираю длинный путь, через черный ход дворца, чтобы избежать встреч с другими гостями. Звук шагов эхом отдается по мраморному залу. В комнату входит Эммет и замирает при виде нас.
— Леди Бентон и… леди Бентон.
Эммет смотрит на наши заплаканные лица. Он неловко переминается с ноги на ногу.
— Я не хотел мешать.
— Привет, — говорю я, чувствуя себя неловко и не в силах отвести от него взгляд. Он одет в кремовый льняной двубортный пиджак, его лицо раздражающе идеально, как всегда. В ушах звучит наш последний разговор:
«Ты выставляешь себя на посмешище, Айви».
Он проводит рукой по волосам:
— Привет, — отвечает он так же неловко.
— Нам действительно пора идти. — Я хватаю Лидию за локоть и тяну к выходу.