Страница 83 из 113
В этот момент в зал статуй входит Брам и обнимает Эммета за плечи. В другой руке у него теннисная ракетка, точно такая же, как та, что, как я теперь замечаю, висит у Эммета на поясе.
— Готов, брат? — Брам замирает, увидев нас, и кланяется. — А, сестры Бентон. Всегда рад. Не желаете парного тенниса?
— Нет, благодарю, — резко отвечает Лидия, увлекая меня вниз по лестнице.
Мы уже на полпути через лужайку к коттеджу Каледония, когда она наконец заговаривает снова:
— Он тебе нравится. — Она толкает меня локтем в бок.
Я отвечаю тем же.
— Брам? Конечно. Его очень трудно не любить.
— Не он, — говорит Лидия напевным голосом. — Куда подевались наши планы вместе мучить ужасного принца Эммета?
— Они все еще в силе.
— Какая же ты паршивая лгунья.
— Это неважно. Это глупо. Я перебешусь.
Она приподнимает бровь:
— Глупо?
— Это ничего не значит.
Лидия качает головой:
— Как я и сказала — паршивая лгунья.
Мы доходим до двери коттеджа, и Лидия заключает меня в неловкое объятие.
— Не буду притворяться, что понимаю, что здесь происходит, но я уверена, что ты со всем справишься. Когда я сказала, что из тебя выйдет чудесная принцесса, я не шутила. Просто… береги себя. Тебе не обязательно всё делать в одиночку.
— Я знаю, я знаю.
Мы оборачиваемся и видим Брама, бегущего через лужайку с теннисной ракеткой в руке. Он приближается к нам, тяжело дыша.
— Прошу прощения за свою грубость там, — он убирает с лба выгоревшую на солнце прядь волос. — Мне следовало спросить, как вы доберетесь до дома, леди Лидия. Пожалуйста, позвольте мне проводить вас.
— О… — Лидия смотрит в землю и краснеет. — Это вряд ли необходимо. Матушка будет ждать.
— Нет, я настаиваю. Я провожу вас обеих. Если не ради вас, то ради Айви.
Что-то во мне теплеет от того, что Брам хочет позаботиться о человеке, которого я люблю больше всего на свете. Лидия робко поднимает глаза, а затем снова опускает их.
— О, хорошо, тогда. — Она берет его под руку.
— Когда вернешься, расспросишь о Грир? — подталкиваю я Брама. — Она выглядела нехорошо.
Брам кланяется:
— Разумеется. — Я смотрю, как они вместе скрываются из виду, пересекая огромную лужайку.
Я сижу в постели, читая роман, Олив внизу печет что-то на кухне, когда в дверях появляется Фейт Фэрчайлд.
— Можно поговорить?
Я киваю, удивленная, и закрываю книгу. Она садится на кровать Олив — ту, что раньше была ее собственной, — и выдыхает:
— Прости меня. — Эти слова звучат в ее устах неестественно, словно она не привыкла их произносить. — Спасибо за то, что ты сделала сегодня днем, за то, что защитила меня. Ты не обязана была этого делать.
Вечер выдался напряженным. Грир до сих пор не вернулась, и я места себе не нахожу от беспокойства. После сегодняшнего чаепития мои чувства обострены до предела, и неожиданное извинение Фейт заставляет меня едва не расплакаться.
— Конечно, я это сделала, — говорю я.
— Я была несправедлива к тебе, — продолжает Фейт. — Прости. Просто… я все время злюсь на всех и на всё.
— Я понимаю. Даже больше, чем ты можешь себе представить. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это сегодня.
— Всё в порядке, — говорит она, хотя обе мы знаем, что это не так. Она встает и опирается на дверной косяк, словно хочет сказать что-то еще.
В комнату заглядывает Мэрион и кладет подбородок на макушку Фейт.
— Она говорит «спасибо» за нас обеих?
— За вас обеих? — переспрашиваю я.
— Очень тонко, дорогая. — Фейт закатывает глаза и закрывает за собой дверь.
На следующее утро мы просыпаемся и видим свежую газету, положенную в ногах каждой кровати. Крупными печатными буквами выведен заголовок: «ЕДИНСТВЕННАЯ ДОЧЬ ЛОРДА ТРУММЕРА МЕРТВА. ЕЙ БЫЛО ВОСЕМНАДЦАТЬ. ТЕЛО ИЗВЛЕЧЕНО ИЗ ТЕМЗЫ СЕГОДНЯ НА РАССВЕТЕ».
Перевод выполнен #mousebookagency