Страница 79 из 113
Мы тайно встречались месяцами. Джозеф умолял меня сбежать с ним, говорил, что использует свою сделку, чтобы раздобыть карету, достаточно быструю, чтобы довезти нас до шотландской границы, или чтобы заставить наши семьи забыть, что мы когда-либо существовали, — чтобы мы могли жить в мире. Но я не была такой храброй, как он. Я смотрела на свой нос в зеркале и придерживалась маминого плана.
Мама застала нас в утро Парада Пакта. Это было безрассудно, я знала, но мне нужно было попрощаться. Он заставил меня пообещать, что я покажу ему свое прежнее лицо в последний раз. Я не сказала ему тогда, но у меня всё было продумано. Я выйду замуж за какого-нибудь скучного пожилого вдовца и найму Джозефа работать в наших конюшнях. Мы могли бы жить вместе, пусть даже в тени.
Мама ворвалась в конюшни как раз на рассвете. Ярость на ее лице так исказила черты, что на мгновение я ее не узнала. Она волокла меня за волосы обратно в мою комнату, и Джозеф понимал, что лучше ее не останавливать. Она била меня по животу, чтобы синяки не были видны под платьем для Парада Пакта, била основанием ладоней — точно и прицельно. Отец смотрел, сложив руки на широкой груди, и говорил мне, что это всё моя вина, что я должна была знать, как себя вести.
Думаю, возможно, мама потащила меня на помост бороться за руку Брама только потому, что хотела найти повод взять в руки нож и посмотреть, как я буду истекать кровью. Но насмешка судьбы была в том, что, когда она резала меня, я не чувствовала ровным счетом ничего.
Когда я вошла в тронный зал королевы, чтобы заключить сделку, я была настолько онемевшей, что не могла соображать, и попросила о том, что мы с мамой всегда планировали. Сейчас я об этом жалею.
Я удивилась, когда королева Мор посмотрела на меня, склонив голову, и спросила: «Чего ты боишься больше всего, леди Труммер?»
Никто никогда не спрашивал меня об этом, даже Джозеф.
Я остановилась на варианте: «быть вынужденной говорить правду». Это был самый честный ответ, который я могла придумать, и когда-нибудь, возможно, я смогу посмеяться над иронией этого. Я построила жизнь, основанную на лжи; я была достаточно честна с собой, чтобы понимать это. Я говорила матери, что люблю ее. Я говорила Джозефу, что буду его вечно. Я притворялась, что совсем не скучаю по Айви.
Я планировала жизнь, в которой продолжу лгать — своему будущему мужу, матери, самой себе.
Королева просто рассмеялась в ответ на мои слова и сказала: «Я всегда восхищалась искусными лжецами».
Я вышла из той комнаты с новым лицом и повернула направо, а смех королевы всё еще эхом отдавался у меня за спиной.
Джозеф ахнул, когда впервые увидел меня.
В ночь Парада Пакта я пробралась в его крошечную, похожую на чулан комнатку для прислуги. Я удивилась, застав его там. Я была уверена, что мама уволила его, но она знала, что если оставит его поблизости, это причинит мне еще больше боли. Мерцание его фонаря осветило мое новое лицо.
— Разве я теперь не красивее?
Он замешкался, и это разозлило меня настолько, что к горлу подступила тошнота.
— Скажи мне, что теперь я красивее, Джозеф.
— Я считал, что ты была совершенна и прежде. — Он продолжал полировать седло, над которым работал, словно не в силах взглянуть на меня.
Одна случайная слеза скатилась по моей щеке.
— Ты ошибаешься. Ты всего лишь конюх, что тебе знать об утонченном вкусе?
Я давила и давила, пока он наконец не сказал это, хотя я видела по его лицу: он сам в это не верит.
— Теперь ты красивее, — произнес он, но он был не таким искусным лжецом, как я. На самом деле, лгал он просто отвратительно.
— Я знаю, — ответила я.
— Ты станешь принцессой, — сказал он позже, проводя пальцем по моему обнаженному плечу, когда мы лежали вместе в его постели.
Я видела, что он верит в это. Я покачала головой.
— Скорее всего, нет. Он выберет Мэрион. — Моя рука ныла там, где мама сделала надрез.
— Как кто-то может не хотеть тебя? — Но он не смотрел на мое лицо, когда говорил это, словно больше не мог.
Сбегать к нему стало довольно просто. Виконтесса Болингброк спит как убитая, а дом моих родителей находится в пешей доступности от дворца. Иногда я вижу призрачный силуэт Айви, пересекающей лужайку в то же время. Надеюсь, она идет к Браму. Я была бы рада за нее.
На рассвете я прокрадываюсь по улицам и встречаю Джозефа в сарае, как раз когда первые лучи света пробиваются сквозь пыль в амуничнике. Он закрывает глаза, целуя меня, и кажется, будто ничего не изменилось.
Когда Брам выберет другую девушку и я стану признанной старой девой, я вернусь домой, и мы продолжим жить, как жили. Никому никогда не нужно знать правду.