Страница 71 из 113
, я подамся вперед и поцелую его.
— Ты когда-нибудь целовалась? — его голос настолько тихий, что я едва слышу его из-за шума шторма.
В памяти всплывает образ Эммета и Фейт: их соприкасающиеся губы, его рука, опустившаяся на изгиб её бедра.
— Да. С Брамом, — отвечаю я, намеренно дерзко.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я спрашиваю.
Я медлю.
— Никто не захочет тебя целовать, если ты даже смотреть на них не можешь, — говорит Эммет.
— Я не смотрю на тебя, а ты всё равно хочешь меня поцеловать. — Мне хочется, чтобы он опроверг это, сказал, что я ошибаюсь.
— Я хочу целовать всех, — отвечает он, и это ранит еще сильнее.
— И все хотят целовать тебя, какая удача. — Я пытаюсь превратить это в шутку, но не выходит: голос звучит ломко.
— Но только не ты, — тихо говорит он.
— Нет, не я.
— Ты ответила ему на поцелуй?
— Да. — А ответила ли? Я пыталась.
— Ты выглядела прекрасно в тот вечер, — почти виновато добавляет Эммет. — Я не удивлен, что он тебя поцеловал. Ты отлично справляешься со своей задачей.
— Не нужно мне льстить, — отвечаю я.
— Это не лесть, если это правда.
— Я в этом не уверена. Почти уверена, что я просто застыла. Он не пытался поцеловать меня после той драки в клубе. Может, и не хотел.
— Ты спросила, что бы я сделал, будь ты одной из тех девушек, которых я увожу в сад на вечеринках. Хочешь правду? — спрашивает Эммет. — Я бы ничего не сделал. Не тогда, когда ты даже не умеешь целоваться.
— А теперь ты ведешь себя как злой.
Он на мгновение замолкает, и мне кажется, что я слышу, как у него в голове ворочаются мысли. От того, как его взгляд сверлит мой профиль, исходит почти осязаемый жар.
— Я мог бы тебя научить, — говорит он.
Это оправдание тоньше паутины. Он знает так же хорошо, как и я, что завтра по возвращении в лагерь меня вышвырнут из конкурса, а то и хуже. И я никогда больше не буду целовать Брама.
Мне следовало бы сказать «нет». Но это же Эммет.
Это Эммет — а значит, я не властна над собой.
Я поворачиваюсь к нему, наши лица всего в дыхании друг от друга. А его глаза… его глаза. Этот странный ореховый оттенок переливается золотом в тусклом свете угасающего огня.
Его взгляд пригвождает меня к месту, как бабочку под стеклом.
— Хорошо, — шепчу я. Я вся пылаю, словно одно лишь осознание того, что он сейчас коснется меня, столь же прекрасно, как и само прикосновение.
Я сажусь, скрестив ноги на кровати. Эммет приподнимается и кладет теплую ладонь мне на колено.
Он подается вперед, но как раз когда я жду, что его губы коснутся моих, он отстраняется, заставляя меня самой потянуться за ним.
На мгновение остается лишь тепло и давление.
Я прижимаюсь губами к его губам, сильнее, но не знаю, что делать дальше. Эммет замирает. Я отстраняюсь и со вздохом разочарования выдыхаю.
Эммет тихо смеется, и я хлопаю его по груди.
— Ты слишком напряжена, — говорит он.
— Знаю. Так научи меня делать это лучше.
Его взгляд падает на мои губы.
Он прижимает большой палец к моей нижней губе. Автоматически моя челюсть расслабляется, и губы приоткрываются.
— Расслабься, — шепчет он мне в самое дыхание.
На этот раз всё гораздо мягче. Он запускает одну руку в пряди моих распущенных волос на затылке, а другую кладет на поясницу. Его жар и тяжесть повсюду, словно мое тело осыпали каскадом искр.
Мои руки беспорядочно ищут опору. Я вплетаю их в его волосы и дергаю чуть сильнее, чем следовало бы.
— Тише, — бормочет он.
Его язык касается моих губ, и я замираю.
— Впусти меня, — выдыхает он. — Возьми это.
Я открываюсь навстречу бархатному давлению его языка; его рот мягкий, но настойчивый.
Он сильно тянет меня за волосы на затылке, увлекая назад, на кровать. Он нависает надо мной, заключая в плен своего высокого тела.
Я двигаюсь, отчаянно нуждаясь в облегчении, и он притягивает меня так близко, что я чувствую каждый жесткий изгиб его фигуры. Я хватаю ртом воздух, и он проводит языком вдоль бешено бьющегося пульса на моей шее, пока не добирается до мочки уха. Его зубы смыкаются на нежной коже — не больно, но достаточно, чтобы я выгнулась навстречу ему.
Он целуется совсем не так, как его брат. Он совсем не вежлив, словно изголодался по этому.
Его руки блуждают еще ниже, скользя по моей груди, а затем сжимая талию так сильно, что, кажется, останутся синяки. Я хочу прижаться к нему невозможной близостью. Он отпер во мне что-то, о чем я даже не подозревала. Я не знала, что поцелуй может быть таким. Я не знала, что что-либо в мире может приносить такие ощущения.
Внезапно он отталкивает меня. Я подношу руку к опухшим от поцелуев губам.
— Я сделала что-то не так?
— Нет.
— Тогда почему…
— Айви, — произносит он своим странным, изможденным тоном.
— Что? — шепчу я.
Он резко встает, отступая от кровати.
— Ты справилась безупречно. Думаю, урок поцелуев окончен.
Я сгораю от лихорадочной ревности к тем девушкам, которые были с ним до меня — по-настоящему, без завесы притворства и отрицания.
— Безупречно? — я пытаюсь сохранить голос легким. Мне стоит невероятных усилий не протянуть к нему руки и не умолять о продолжении. — Высший балл в школе поцелуев Его Королевского Высочества принца Эммета Де Вера? Я буду лучшей выпускницей?
Он невесело смеется.
— Не обольщайся.
Я просто очередная в длинном списке девушек. Было бы глупо думать, что я для него особенная.
— Я бы и не посмела.
Я обхватываю себя руками, крепко прижимая их к груди. Пытаюсь вспомнить Брама и его легкую улыбку. Он такой милый юноша. Эммет совсем не милый. Он безрассудный, переменчивый, и он никогда не будет моим.
Я чувствовала его тело своим. Я не настолько наивна, чтобы думать, что одна мучаюсь от этого желания. Эммет дал бы мне больше, я знаю это. Мне стоило бы лишь немного сильнее надавить, и через секунду он бы прижал меня к этому матрасу.
Но я остаюсь наедине с этой глупой, ноющей болью в груди, которая жаждет чего-то похожего на любовь. Эммет не может дать мне её, да и не мне было бы её брать.
Он скрывается в смежной ванной комнате и пропадает там так надолго, что я начинаю бояться, не уснул ли он в ванне, но наконец слышу скрип двери и мягкие шаги. Матрас прогибается, когда он ложится рядом.