Страница 96 из 120
Пункт 3. Феминизм дал женщинам возможность работать, а благодаря экономическому росту и мужчины, и женщины могут комфортно жить в одиночку, не заводя семьи. Рациональные причины создавать ячейку общества попросту пропадают – и теперь отношения нужны только для удовлетворения потребностей: секс, ласка, интересные разговоры, поддержка, совместный поход в кинотеатр по выходным…
…и так далее.
Кроме того, по словам Марка, полиамория отменила необходимость искать одного-единственного идеального партнера – разные свои потребности можно удовлетворять с разными людьми. С Машей ходить в театр, играть в настолки и заниматься нежным сексом; с Катей вести долгие разговоры и поддерживать друг друга; с Аней встречаться только в рамках БДСМ-сессий. Философия жизни Марка сводилась к тому, что у каждых отношений должна быть своя функция и успешный полиамор – в первую очередь тот, кто создал удобный механизм, где каждый винтик на своем месте. Естественно, он пытался сделать вид, что ко мне относится совершенно по-особенному и я-то как раз никакой не винтик. Видимо, шпунтик.
* * *
В начале зимы Марк исчез – потихоньку начал сливаться, а в итоге перестал отвечать на сообщения. Видимо, я не очень подходила для его
дерева
. и всё-таки Марк своего добился: он изменил моё мышление, убедив меня в том, что полиамория – это не про поиски любви, а про создание принципиально нового образа жизни.
Я поняла, что само мое увлечение Марком было абсурдным: я задалась идеей стать полиаморкой, чтобы найти любовь, совместимую с моей тягой изучать кинки, а это значит, что зацикливаться на одном человеке было никак нельзя. Я про это забыла.
Интересный факт: израильская социологиня Ева Иллуз в своей работе «Почему любовь ранит? Социологическое объяснение»
[131]
рассуждает, почему современные женщины все чаще становятся полигамными или, как минимум, сексуально раскрепощенными. Она называет это явление «серийной сексуальностью» – и часто, к сожалению, за ним по-прежнему стоит желание угодить мужчине, осознанное или нет.
По мнению Иллуз, современные мужчины, на которых больше не лежит ответственность заводить большую семью и продолжать род, не очень-то заинтересованы в том, чтобы жениться и остепеняться. Это приводит к тому, что женщинам (взявшим на себя социологическую роль людей, которые стремятся заводить детей)приходится всё активнее конкурировать за мужчин, но в то же время прятать свою заинтересованность в крепкой связи: мужественность проявляется в том, чтобы скрывать свои чувства, а маскулинное поведение остается де-факто стандартом высокой статусности – поэтому женщины часто тоже демонстрируют, что «не заинтересованы в отношениях», чтобы понравиться тем же мужчинам. «Женщины вынуждены молчать о своем желании найти истинную любовь и имитировать мужской отстраненный подход и стремление к автономии», – пишет Иллуз.
Эта ситуация часто преломляется в массовой культуре, например в сериалах: в «Сексе в большом городе» одна из главных героинь, Саманта, демонстрирует мужской тип серийной сексуальности, поэтому имеет высокий статус и выглядит суперкруто, тогда как Шарлотта с ее откровенным желанием выйти замуж смотрится абсолютно нелепо.
Проблема заключается в том, что я осознавала эту ситуацию, но выйти из нее не могла: я всё еще хотела быть крутой, как Саманта! В истории своей жизни я не хотела выглядеть романтичной наивной дурой, которая думает только о том, чтобы найти парня. Почему-то мне казалось, что если я признаюсь себе в желании завести классическую моногамную семью, то моментально потеряю в статусе и превращусь из привлекательной Manic Pixie Dream Girl, вдохновляющей людей вокруг себя, в унылую женщину типажа My Biological Clock Is Ticking
[132]
.
Расставание с Марком здорово по мне ударило. Я долго рефлексировала по поводу наших отношений, собственных представлений о полиамории и в итоге решила сменить стратегию. Я не буду зацикливаться на одном человеке и создам собственную систему – во имя того, чтобы оставаться суперкрутой.
Является ли полиамория выбором
Марк во время наших разговоров о полиамории любил говорить, что она свойственна людям как биологическому виду, то есть мы уже рождаемся полигамными. Кто-то яростно защищал бы противоположную точку зрения: нет, моногамными! Третьи считают, что существуют как моногамные, так и полигамные люди и все выбирают «естественный» для них образ жизни. Все эти мнения пришли из Pop EP – популярной эволюционной психологии.
Этот раздел теоретической психологии строит свои тезисы на гипотезах из эволюционной биологии. Pop EP возникла в 1975 году, когда известный биолог Эдвард Уилсон выпустил книгу «Социобиология». В ней он интерпретировал теорию эволюции, применив идею «естественного отбора» не к физиологическому, а к психологическому устройству человека.
Сейчас Pop EP считается лженаукой. В отличие от эволюционной биологии, базирующейся на материальных доказательствах, тезисы эволюционной психологии невозможно ни доказать, ни опровергнуть.
Одна из самых известных книг жанра Pop EP на сегодняшний момент – «Секс на заре цивилизации» Кристофера Райна и Касильды Жеты. В ней авторы перечисляют уязвимые места в аргументах тех ученых, которые считают моногамность естественной либо для всех людей, либо для женщин. Но как только они переходят к доказательству своей точки зрения – что человек «естественно» полигамен, – то сразу повторяют те же ошибки.
Так, они приводят в пример любимых Марком и другими защитниками полиамории бонобо и подчеркивают: бонобо полигамны! Но не следует никакого объяснения, почему люди должны копировать модель отношений каких-то обезьян из Центральной Африки. Несмотря на общих предков, люди поумнее, чем бонобо, поэтому вполне могут придумать что-нибудь свое.
Дэвид Буллер, американский философ, в одной из статей
[133]
раскрывает несколько заблуждений Pop EP. Так, он пишет, что у бонобо нет сложных психологических черт, характерных для
Homo sapiens
. Более того, нет никаких доказательств, что человек каменного века и современный человек имеют схожую структуру психики. Следовательно, общественное устройство людей нельзя сравнивать с поведением современных обезьян или древних людей.