Страница 74 из 120
– Вы можете называть это как хотите, главное, тебе важно знать, есть ли у него справка о дееспособности. Если у него нет проблем с мозгами, вы два субъекта, которые несут равную ответственность, – заверила Алёна.
Она добавила, что я не должна заниматься его
секс
-
обслуживанием
и позволять ему принуждать меня к чему-либо. Я всё еще могу сказать «нет» и уйти, когда захочу, без угрызений совести. Я вернулась в чат с Андреем и спросила, зачем ему это нужно, что он хочет получить от суррогатного партнера.
– Хочу секса. Но из-за инвалидности я мало что могу делать. У меня максимум две позы будет.
Чувство юмора у него острое, но всё-таки мне стало неловко. Тогда он добавил:
– Мне хочется, чтобы были поцелуи, хороший секс и чтобы все были удовлетворены.
– Почему ты дал объявление в Pure?
– Знакомая из интернета сказала, что так можно найти человека.
После он начал забрасывать меня вопросами. Но не такими, какие я ожидала, – не о правилах поведения, этичности или моей опытности. Его интересовало, нужно ли ему захватить тортик, будем ли мы пить чай, кто из нас возьмет презервативы, куда он сможет кончить.
На вопрос, где он узнал о суррогатном партнерстве, Андрей признался, что прочитал статью
[102]
«Медузы».
Потом добавил, что у него «мало денег». Я не стала уточнять сколько: мысль о плате за секс вызывала дискомфорт, и я решила, что сделаю всё бесплатно. Мы договорились, что просто скинемся пополам на номер в отеле на пару часов. На этом обсуждение деталей не закончилось: Андрей поинтересовался, можем ли мы заняться сексом без презерватива «хотя бы десять минут» и планируется ли у нас «только классический секс». Я не стала возмущаться, лишь объяснила, что я не секс-работница, – и написала несколько поучительных предложений о необходимости контрацепции. Особенно с незнакомой девушкой, которая может добавить к списку его проблем со здоровьем еще и ЗППП.
За день до встречи Андрей написал, что передумал, но я долго не отвечала, и он передумал снова – волновался; но мы решили, что встреча всё-таки состоится. В обычных обстоятельствах мне было бы более-менее всё равно, увижусь или не увижусь я с мужчиной. Но тут я поймала себя на мысли, что не могу допустить, чтобы он так просто сбежал. Почему? Был бы у нас с ним терапевт, я бы обсудила эти эмоции с профессионалом.
Мы встречаемся возле автобусной остановки, Андрей явно пришел заранее. Передо мной самый обычный парень из небогатой семьи: в дешевых кроссовках, толстовке с рынка и потертых джинсах. Мысленно я уже приготовилась к тому, что у него будет деформирована походка, но совершенно не ожидала, что почти не смогу разобрать его речь. Все люди с ДЦП, которых я встречала до этого, говорили внятно. Но Андрей с ходу выдает что-то совершенно нечленораздельное. Вначале стесняюсь переспрашивать: неловко. Тогда он выдыхает и медленно произносит: «При-вет», – на что я с облегчением отвечаю: «Давно тут ждешь?» Ответ разобрать снова не получается. На этом мы прекращаем попытки поговорить.
«Кру-у-у-уто. Отличная у нас получится коммуникация, а не тупое удовлетворение чьих-то потребностей… – думаю я, пока мы идем до отеля. – Ну какая ты суррогатная партнерка? Не ври хотя бы самой себе. Что и кому ты сейчас пытаешься доказать? Этому парню не нужно никакое обучение. Он просто хочет покончить с девственностью перед тридцатилетием».
Когда мы подходим к отелю, Андрей дает понять, что сможет подняться на второй этаж без моей помощи, и выдает мне половину суммы за забронированный номер: хочет, чтобы я сама уладила все вопросы, пока он взбирается по лестнице. В комнате, чистой, но немного убогой, из колонок играет попса нулевых. Кажется, «Блестящие».
Я сажусь на кровать, жду, пока Андрей снимет обувь. Игра в молчанку уже немного напрягает: думаю, что по статусу суррогатной партнерки мне положено поддерживать разговор, но я пока не дотягиваю до профессиональных стандартов – которые, кстати, сама себе придумала.
Предлагаю Андрею для начала просто лечь, поваляться и попробовать касаться друг друга, чтобы привыкнуть. Беру его за руку и в максимально нелепой форме задаю главный вопрос:
– Ты общался когда-нибудь с девушками в романтическом смысле?
– Нет, я всегда свободен. Пробовал подходить на улице и знакомиться. Но они либо говорят, что есть парень, либо смеются.
Кажется, Андрей немного успокоился, поэтому его речь стала понятнее. Он рассказывает, что в первый раз сексуальное желание возникло у него, «как и у всех», лет в пятнадцать. В этом возрасте он начал смотреть порно. Позже он задумывался о походе в бордель, но решил, что это небезопасно: «Там могут сделать со мной что угодно». Я говорю, что женщины даже без инвалидности постоянно чувствуют себя небезопасно, но как-то с этим живут. Он хмурится: «Отличие в том, что к женщинам мужчины не испытывают жалость, а ко мне жалость все испытывают, и это ужасно».
Думаю: что я несу? Я действительно решила обсудить с ним феминизм и спорить, кто больше страдает – женщины или мужчины с инвалидностью? Тут я осознаю, что тоже очень сильно волнуюсь. И делаю еще хуже: ни с того ни с сего перебиваю Андрея и спрашиваю, можно ли расстегнуть его рубашку. Он кивает. Потом прошу его полностью раздеться и начинаю сама снимать одежду, чтобы мы могли рассмотреть друг друга.
Андрей говорит, что я очень красивая, – но почему-то в этот момент я такой себя не ощущаю. Мне неловко. Иду за сумочкой и раскладываю по кровати то, что принесла, – несколько видов презервативов и пару одноразовых упаковок с лубрикантом. Всё это я когда-то прихватила с секс-вечеринок. Предлагаю Андрею выбрать, что ему хочется попробовать из этого великолепия. Он, конечно же, отвечает, что хочет попробовать всё.
Что чувствуют люди в момент, когда настраиваются на секс с человеком, чью речь даже не могут разобрать? Мой ответ – опустошение. Становится грустно, а потом резко наплевать. Андрей меня не привлекает, я точно ни за что не буду больше заниматься с ним сексом. Как правило, суррогатные партнеры ставят ограничение на количество встреч. Это нужно для исключения созависимости, но мне теперь кажется, еще и потому, что это выматывает – заниматься сексом с незнакомцем, к которому не тянет. Я думаю, что не получу удовольствие, но по крайней мере «расширю свой кругозор» – именно этой фразой обычно успокаивает меня бабушка. Ох, знала бы она, в какие моменты я вспоминаю ее фирменные словечки.