Страница 5 из 120
Андрей злится так, что с него спадают очки, но он быстро их поправляет и глубоко выдыхает:
– Ладно, у меня есть запасные.
Он велит остаться в том, в чем я пришла, – черных легинсах и клетчатой рубашке, – но вместо носков надеть под легинсы колготки. Переодеваюсь, выхожу в коридор.
– Пока оставляем так. Торопиться не будем, начнем с простого. Сделай макияж и иди в соседнюю комнату.
– Какой макияж нужен? – спрашиваю я.
– Поярче. Как у шлюхи с панели.
Язык жестов
В комнате стоят осветительные приборы, камера на штативе направлена на кресло и журнальный столик. Сбоку за ширмой вижу стол с двумя широкими мониторами – видимо, рабочее место для монтажа. Андрей просит меня сесть, дает планшет, на экране открыт документ с репликами.
– Я не думала, что роль будет со словами.
– Они несложные. Запоминай, пока настраиваю камеру, – говорит он. Я замечаю на его ногах милые тапочки с помпонами.
Для начала я должна поставить ноги на стол и каждые десять секунд что-то говорить воображаемому герою, который их лижет. Фразы такие: «Какое же ты ничтожество», «Твое место – под моими пятками», «Я ходила на каблуках весь день», «Почувствуй аромат моих вонючих ног». Андрей объясняет, что во время съемки будет давать указания знаками.
«V» – пятки вместе, носки врозь.
Кулак – сжимать и разжимать пальцы ног.
Указательный палец рисует полукруг – положить ногу на ногу.
Жест «ко мне» – наклонить стопу к камере.
Я пытаюсь выучить текст, но немного паникую из-за того, что все эти реплики надо произнести вслух. Причем так, чтобы они кого-нибудь возбудили. Мне кажется, я выгляжу слишком обычно, и это еще больше дезориентирует. Между тем Андрей, всем видом демонстрируя, что я какое-то недоразумение, грубо берет мои ноги и отряхивает лодыжки от мелкой грязи. Потом отходит к камере и показывает мне кулак. Прихожу в себя и понимаю, что нужно сжимать и разжимать пальцы.
Мне тяжело одновременно следить за жестами режиссера и говорить. Напрягает еще и то, что надо следить за мимикой: лицо видно на заднем плане. Представьте, как моя напряженная физиономия в вызывающем макияже выглядывает из-за пальцев ног и растерянно бормочет: «Облизывай их, будто это самая вкусная на свете конфета». Но Андрей невозмутим.
– Теперь вставай, – говорит он, доставая из тумбочки какой-то предмет.
Это оказывается детская куколка – голый пупсик с мою ладонь. Лишних вопросов не задаю. Хотя я уже подустала, расклеиваться нельзя. Стараюсь слушать внимательно.
Режиссер кладет пупса на пол и показывает, что делать. «Ко мне» означает, что я должна давить куклу пальцами ног, круговое движение рукой – что надо давить ее пятками. Палец указывает налево – давить куклу левой ногой, направо – правой.
Андрей перенаправляет свет и начинает снимать ходьбу по пупсу. Он напряженно смотрит в камеру и время от времени указывает: «Сильнее».
Наконец он выключает камеру и молча уходит в коридор.
– Кстати, ты куришь? – слышится из глубины квартиры. Вообще-то я редко курю, но все равно отвечаю «да». Андрей возвращается с моими грязными ботинками и пачкой «Мальборо» в руках, торжественно вручает это всё мне.
– В следующей сцене буду сниматься с тобой. Я буду лизать твои ботинки. Ты говоришь те же фразы, но еще куришь.
Камера, мотор! Я сижу в бархатном кресле, закинув ноги в грязных ботинках на журнальный столик. Андрей встает передо мной на колени. Он подмигивает, и я вхожу в роль:
– И чего ты ждешь? Приступай! Ты должен полностью вылизать мои ботинки.
Кончик языка совершает путь в три шажка вниз по подошве, чтобы на третьем толкнуться о пятку. «Гос. По. Жа», – замедлившись, говорит Андрей. Мне сложно сосредоточиться, в голову лезут лишние мысли. Например, является ли режиссер фетишистом? Кажется, он получает удовольствие от процесса. Может быть, он вообще никакие видео не продает, а снимает исключительно для себя и будущих поколений.
– Ну нет! – Андрей обрывает съемку. Его лицо снова становится недовольным. Подползает к камере и нажимает на «стоп». Я уже выкурила три сигареты подряд, пытаясь заглушить нарастающую тревогу. – Ты не должна ставить левую ногу на правую. Тогда она загораживает ту, с которой я работаю. Только правую на левую! Давай еще раз.
Мне стыдно, что я не понимаю элементарных вещей.
Великанша и ничтожество
После небольшого перерыва и переодеваний я возвращаюсь в спальню, и Андрей протягивает мне непонятную штуковину:
– Это камера на 360 градусов, но для тебя это мужчина, который уменьшился во много раз.
Помнится, в переписке Андрей говорил о том, что может предложить мне «кое-что еще» – более интересные сценарии, чем простой фут-фетиш и доминирование, – но подробности я узнáю только во время съемок. Теперь понимаю! Упомянутое режиссером «кое-что еще» – это работа в жанре giantess porn. Я буду отыгрывать роль великанши! В этом мне поможет специальный объектив, который увеличит меня в размерах.
Андрей выдает мне сценарий нового пятнадцатиминутного ролика и рассказывает сюжет. Первый образ – «деловая женщина» в замшевых туфлях.
– Ты пилишь ногти на рабочем месте и вдруг замечаешь крохотного человечка под каблуками. Это твой уменьшившийся коллега, ты его ненавидишь, потому что он все время обходил тебя – просто потому что мужчина. Ты понимаешь, что теперь ты сильнее и можешь вдоволь поиздеваться над ним…
Сюжет тянет на номинацию «Лучший сценарий» какого-нибудь артхаусного фестиваля, но я не успеваю погрузиться в него: важнее запомнить сложную механику сцены. Я должна брать камеру в руки и возвращать на место, угрожать ей, приказывать лизать мои ноги и придавливать пяткой, но так, чтобы ничего не сломать и правильно попасть в кадр.
– Если не будешь подчиняться, я придавлю тебя каблуком, ничтожество, – говорю я, приподнимая бровь. В конце я наступаю на камеру всей ногой – это смерть моего героя.