Страница 18 из 120
– Был такой клуб, назывался «Джаз Академик». Там проходили вечера знакомств по четвергам «Джаз и свинг». Для тех, кто был в Теме
[33]
, существовала система знаков, например бутылка определенного красного вина на столе: если видели на столе бордо, то было ясно, что эта пара пришла знакомиться с другими парами. Знакомились, а дальше уже куда-то ехали. И вот было в Москве несколько таких клубов, куда приходили люди, которые знали, зачем они туда приходят.
– А что по поводу именно секс-клубов?
– Они возникли намного позже. После джаз-клубов начали появляться свингер-сайты, которые никак не таргетировались. Если ты о них знаешь, то ты молодец; если не знаешь, то ты, наверное, их даже и не найдешь. И только после сайтов – клубы. Первый клуб – «Иксы» в 2003 году. «Иван да Марья» в 2004–2006 годах, потом «Адам и Ева» и клуб «Нюанс» в 2009-м. Традиционно у клубов не было вывесок. Тебя кто-то должен был привести, иначе не попасть. Потому что, даже зная адрес, человек просто не нашел бы дверь. Уже тогда требовали сдавать мобильные телефоны, хотя в то время в мобильных не было камер.
Антон хорошо знает, что такое культура согласия: в 2015 году, когда родилась вечеринка, на Kink Russia действовало правило «Нет значит нет», а в 2019-м его заменило «Да значит да»
[34]
. Он против бесплатного входа для женщин на вечеринки, но зато свободно пропускает студентов. Еще Антон немного напоминает мою помешанную на чистоте бабушку: для него важно, чтобы в клубе был душ, и большинство вечеринок-конкурентов он обвиняет в пренебрежении гигиеной.
– Большинство организаторов популярных вечеринок даже не закупают салфеток. Это просто правда жизни, – говорит Антон, и я представляю, как Лена Летучая проводит белой перчаткой по БДСМ-кресту, а потом ставит его секс-вечеринке пять «плюсов» и рекомендует к посещению.
Антон мне нравится: он любит секс-вечеринки, и его энтузиазм заразителен. Одна загвоздка – кажется, Антону
не нравлюсь я
, вернее сказать, мои представления о том, какими должны быть современные вечеринки.
Когда я спрашиваю, есть ли миссия у его мероприятий, мы начинаем спорить. Я уточняю, что в последнее время в России кинки-пати стали социально значимыми институциями, но Антон меня перебивает. в его глазах подобные размышления – полная чушь: конечно, вечеринки могут помочь раскрыться, укрепить брак или разобраться в своих желаниях, но всё это побочные, отчасти случайные эффекты. в первую очередь вечеринки нужны, чтобы (кто бы мог подумать!) веселиться. А когда я поднимаю тему феминизма, наш разговор окончательно заходит в тупик. Мой собеседник признает важность равенства, но самих феминисток просто не выносит, а от моих уточняющих вопросов отмахивается:
– Не понимаю, зачем это смешивать, – обрывает он интервью.
Антону явно по душе культура секс-позитива: свобода и веселье! Но на самом деле феминизм вовсе не противоречит такому подходу к жизни.
Что такое секс-позитивность
В Соединенных Штатах 1960-е годы называют временем секс-революции, прорыва в сексуальной культуре. «Свободная любовь» хиппи, открытые купальники и мини-юбки, снятие запретов на публикацию эротической литературы… Но самым важным элементом перемен было не это. В первую очередь сексуальная революция шестидесятых обеспечила право на контрацепцию: соответствующие препараты изобрели еще в 1930-е, но долгое время выписывали женщинам исключительно по согласию мужа и врача; в 1960-е это наконец изменилось. Из-за этого ряд экспертов называет секс-революцию феминистским явлением – например, так писала колумнистка
The Guardian
Маргарет Дрэббл в 1967 году
[35]
.
Массовый доступ к «таблетке» поднял в США горячую публичную дискуссию о том, что случится с моральным обликом женщин, не боящихся забеременеть. В этих спорах родилась идея секс-позитива – в начале восьмидесятых появилось соответствующее течение в феминизме.
Идея секс-позитива в том, что секс и всё с ним связанное – естественная и здоровая часть нашей жизни. А секс-позитивный феминизм утверждает, что у женщин есть право распоряжаться своей сексуальностью, например носить открытую одежду, иметь сексуальные отношения до (и вне) брака, иметь доступ к контрацепции и право на аборт, заниматься секс-работой, смотреть порно.
Существует и секс-негативный феминизм: он выступает против проституции, порно и любой другой секс-работы (считая их безусловной эксплуатацией), обнажения женщин в продуктах массовой культуры.
Одной из главных идеологов секс-позитива была радикальная феминистка Гейл Рубин. Еврейка из Южной Америки, в разное время она возглавляла лесбийское БДСМ-движение «Самоа», выходила на митинги за сексуальную свободу, изучала сексуальные субкультуры и писала философско-антропологические тексты о феминизме, гендере, секс-практиках и фетишах. По сей день она преподает в Мичиганском университете. В 1984 году Гейл Рубин опубликовала эссе «Размышления о сексе», где перечислила предрассудки, против которых, по ее мнению, ведет борьбу секс-позитивный феминизм:
Сексуальный эссенциализм
– убеждение, что существуют некие неизменные, «природные» и «естественные» сексуальные предпочтения, например, что женщины от природы моногамны, а мужчины полигамны.
Шкала сексуальных нарушений
– распределение сексуальных предпочтений и действий по шкале от одобряемых к неприемлемым. Секс с одним партнером – хорошо (отлично, если он постоянный), с несколькими – вызывает вопросы, с несколькими одновременно – точно нельзя. Ах да, по любви еще куда ни шло, а за деньги совсем стыдно.
Теория домино
– в рассмотрении сексуальной опасности. Страх, что нормализация «неприемлемого» поведения повлечет за собой непропорционально тяжелые последствия. Например, что секспросвет непременно приведет к увеличению подростковых беременностей.
Неприятие сексуальной изменчивости
– недоверие к людям, открыто меняющим свою идентичность. Лесбиянка – окей, пообсуждаем и примем. «Передумала» и теперь говоришь, что бисексуалка, – переходишь в категорию странненьких и «запутавшихся».
Сейчас связь между секс-позитивом и феминизмом оборвалась, особенно в России. Из-за этого человек может одновременно называть себя секс-позитивным, устраивать кинки-пати
[36]
и выступать против феминизма.