Страница 111 из 120
Похожая ситуация возникает с трансгендерными людьми. «Трансгендерность» – молодой термин. Даже сейчас его используют в основном в западной культуре. За ее пределами люди, которых мы бы могли назвать трансперсонами, именуют себя иначе. Современные примеры
[150]
«феминных мужчин» – это катои из Таиланда, ксаниты Омана, муксы из Мексики и фаафафины Самоа; «маскулинных женщин» – маху с Таити. Всё это альтернативные гендерные идентичности, предполагающие особый образ жизни, в том числе сексуальный. Идентичности рождаются в конкретных культурах из-за ряда конкретных причин.
Я продолжаю разговаривать с демисексуалами, задумываясь, какие обстоятельства, на мой взгляд, сформировали эту идентичность и помогли ей развиться. Анна делится своей историей: пять лет назад ее называли «секс-негативной», потому что она хотела «традиционного» секса после длительного знакомства. Иногда это доходило до давления и унижения: «Мне несколько раз говорили, что у меня комплексы или, более мягко, что я не просекла фишку. Долгое время мне очень хотелось, чтобы меня не считали старомодной, и всю юность я очень старалась эту фишку просечь, но единственное, что поняла, так это большую разницу между просто сексом, зачастую не очень приятным, и тем спектром ощущений, которые я получаю в близких отношениях». На основе сказанного я прихожу к выводу, что эта идентичность родилась в кругах, где отношения стали настолько свободными, что тем, кто не готов нырять в секс при первой же встрече, понадобилось очертить собственные границы.
Нинель рассказывает: «Мне очень важно понимать, что хотят именно меня. Без этого я не могу испытать удовольствие, даже если технически всё было супер. И вот когда я говорю, что я демисексуалка, я как бы подсказываю, что нужно обратить внимание на мою личность. На то, что я за человек. Иногда это помогает». Нинель считает, что в современной России, где существует очень много форматов сексуальных практик, деми-идентичность помогает объясниться.
Мысль об укорененности идентичности в культуру кажется логичной, но мне хочется пойти дальше и выдвинуть гипотезу, что вся сексуальность, как мы ее понимаем, – современное явление, которого не существовало в прошлом и, возможно, всё еще не существует в некоторых культурах. Думаю, что сексуальность напрямую связана с пониманием своей индивидуальности. Но многим людям, в особенности женщинам, секс не принадлежит: у них нет возможности распоряжаться своим телом, прислушиваться к личным предпочтениям и делать свободный выбор. И возможно, если заговорить с ними об их сексуальности, они даже не будут знать этого слова.
Какие бывают идентичности
Число сексуальных идентичностей только растет. Некоторые термины быстро проникают в нашу речь и становятся частью повседневности. Другие пару раз проскользнут в лайфстайл-медиа и сразу же исчезнут. Одни идентичности устаревают и объявляются неэтичными, их сменяют другие. Единой устраивающей всех классификации нет, хотя ее пытаются сформировать.
Иногда выглядит это довольно сложно. Вот, например, проект
[151]
GSSO – по-русски аббревиатура расшифровывается как «гендер, секс и сексуальная ориентация». Создатели проекта собрали более десяти тысяч терминов и попытались уложить их в древовидную структуру, предполагающую движение от общего к частному, что-то вроде системы вложенных папок.
Демисексуальность (GSSO 000712)
[152]
в такой классификации входит сразу в четыре категории. Каждой соответствует примерно такая цепочка:
процесс → телесный процесс → поведение → сексуальное поведение → сексуальность → негетеросексуальность → грейсексуальность
[153]
→ демисексуальность
Хорошая система, чтобы описать всё на свете, но для повседневного применения не подойдет. Более привычная стратегия – распределить сексуальные идентичности по спектрам. Например, шкала Кинси (1948 год): семь ступеней от гетеросексуальности до гомосексуальности через бисексуальность. В свое время это стало прорывом в науке и культуре. Но сейчас эти взгляды устарели: когда в качестве идентичности, уже в современном дискурсе, появилась асексуальность, ее добавили отдельной ступенью на шкале Кинси, и это разрушило всю первоначальную логику, ведь асексуальность – это не ориентация, она не отменяет гомосексуальность или гетеросексуальность.
Другой пример: решетка сексуальной ориентации Клейна (1985 год). В ней пять осей: сексуальное влечение, сексуальное поведение, сексуальные фантазии, эмоциональные предпочтения, социальные предпочтения, образ жизни, самоидентификация. Всё это предлагается оценить в прошлом, в настоящем и в идеальном будущем. Неплохой подход, но в нем все еще нет места для асексуальности, демисексуальности, грейсексуальности и других новых идентичностей – по задумке, решетка измеряет только те чувства, которые человек испытывает относительно пола/гендера партнера.
Стало понятно, что мир пока не пришел к какой-то одной, для всех удобной системе. Тогда я подумала: почему бы не придумать свою? Я решила, что моя система будет основываться на сексуальных стимулах. Их все я разделила на три типа. Внутри каждой группы нужно оценить стимулы по степени их привлекательности, а также ответить себе на вопрос, является ли склонность к какому-то одному из предпочитаемых стимулов идентичностью.
Первый тип стимулов –
кинки
. Например, влечение к ногам: нужно оценить, насколько этот стимул вам дорог («Да, я люблю смотреть на ноги» или «Я смотрю на ноги очень редко»), а затем ответить, идентифицируете ли вы себя как фут-фетишиста, то есть определяет ли вас влечение к ногам. К стимулам-кинкам также можно отнести цифросексуальность (любовь к онлайн-сексу), объектосексуальность (тягу к неодушевленным предметам) или литосексуальность (когда влечет к тем, кто не может ответить взаимностью: голливудским актерам, аниме-персонажам или парню из параллельного класса, от которого особо не ждешь ответных чувств).
Второй тип –
обстоятельства