Страница 112 из 120
, контекст, необходимый для возбуждения. Например, насколько вам нужна близкая эмоциональная связь? Готовы ли вы из-за этого называть себя демисексуалом? Другой пример: у человека высокое либидо и он способен мастурбировать или заниматься сексом в любых обстоятельствах. Если он еще и готов тратить на секс значительное количество времени, возможно, его идентичность – гиперсексуал. В эту же группу стимулов можно отнести грейсексуальность (предполагающую поиск особых, индивидуальных обстоятельств для секса) или ресип-сексуальность (в этом случае сексуальное влечение появляется только в ответ на влечение партнера).
Третий тип –
отношения
. Социальные договоренности между партнерами тоже являются сексуальными стимулами, так как могут напрямую влиять на удовольствие. Может быть, вы готовы к сексу только после свадьбы, потому что уверены, что только в этих отношениях вы сможете полностью расслабиться и получить удовольствие? Или любите секс с разными партнерами, но пока не готовы считать себя полиамором? Или, наоборот, уже давно вступили в триаду?
Моя классификация не предполагает разделения по гендеру и ориентации, потому что за это отвечает уже гендерная теория. Я убеждена в том, что гендерная теория и теория сексуальности должны идти параллельно друг другу, используя разные подходы и методы. Способность возбуждаться не связана напрямую с тем, какие у нас гениталии и каким гендером мы себя определяем. Источник сексуальности – это наша фантазия.
Это мнение разделяет Аленка Зупанчич, докторка философии из Словении, работающая на стыке философии и психоанализа. В книге «Что есть секс?»
[154]
Зупанчич задается вопросом, какова природа сексуального желания и приходит к выводу, что у человеческого сексуального желания, в отличие от полового инстинкта у животных, вообще нет ни пола, ни гендера – потому что находится оно не в наших гениталиях и вообще не в теле, а
внутри нашей фантазии
. Пол определяется биологией, гендер – самоидентификацией, но сексуальное влечение – то, что направлено на кого-то (или что-то) снаружи нас. Поэтому, когда мы говорим о сексуальности, фантазия – ее главный и единственный источник.
Свобода меняться
У России очень тяжелые отношения с сексом и сексуальностью. Не только сейчас – исторически.
Долгое время я этого не осознавала. Еще в школе мне рассказывали о немоногамной семье Маяковского и Бриков, и я воспринимала эту историю скорее с трепетом и глубоким уважением к их экспериментам, чем с осуждением. Но когда я стала старше и углубилась в тему, то поняла, что и в СССР, и в постсоветской России за любым прогрессивным шагом следовал неизбежный откат с десятками репрессивных мер.
Например, в 1920-х годах в СССР разрешили аборты и отменили наказание за мужеложство. В одночасье Советский Союз превратился в одну из самых прогрессивных стран мира в вопросах секспросвета. Но вскоре власть перешла к административному «упорядочиванию половой жизни мужчин и женщин», пропагандируя воздержание и верность. Писать в газетах и журналах что-либо о сексе, включая вопросы контрацепции и женского здоровья, стало предосудительным. В 1930-х окончательно наступила реакция: аборты перестали оплачиваться государством, появился запрет на их пропаганду. и вот 1933 год – снова вводится уголовное наказание за мужеложство, до восьми лет тюрьмы.
Дальше – хуже: 1935 год – уголовная ответственность за распространение порнографии. 1936 год – официальный запрет абортов. 1941 год – налог на бездетность, 6 % от официальной зарплаты. Или, к примеру, 1960-е годы. Исследователь Игорь Кон назвал это время «сексуальной оттепелью» и «второй секс-революцией» (подразумевая, что первая случилась в 1920-е, а третья будет в 1980-е). Отчасти это так и было: о сексуальности начинали говорить публично – правда, только в негативном ключе. В 1963 году проводится первый всесоюзный семинар по подготовке сексопатологов, где обсуждают лечение гомосексуальности и сексуальных фетишей. Выходит «Новая книга о супружестве», где советуют воздерживаться от секса даже в браке.
В книге Кона «Клубничка на березке: сексуальная культура в России» приведены результаты исследования 1976 года: большинство населения ничего не знает о контрацепции, треть женщин использовала «календарный метод», только 11 % женщин с высшим образованием принимали противозачаточные таблетки.
О 1980-х годах я говорила с Анной Тёмкиной для главы о свинге. Многие исследователи, описывая этот период, используют термин «сексуальная революция», но я кратко напомню, что, по мнению Анны, это не научный термин, а скорее метафора, которая означает медленный старт продолжительной «секс-эволюции». Очень медленный! Посудите сами: в 1987 году в СССР регистрируется первый случай ВИЧ, и власть его игнорирует. Проблема растет, и уже через год происходит очередная вспышка. Болезнь добирается до детей – из-за использования многоразовых шприцев в больницах. Бесплатная антиретровирусная терапия появится только в 1996 году.
Когда я думаю об этом, меня обуревают противоречивые чувства. С одной стороны, досада: мы отставали во всем, что касалось секса, даже в самых базовых вещах, – и это на протяжении века! С другой стороны, меня вроде бы устраивает то, что происходит сейчас: секспросвет, свободная любовь, вечеринки, вереница сексуальных практик и специальные сайты, группы, каналы, где можно найти партнера по любым интересам.
Пестрота идентичностей, которая может кого-то раздражать, особенно в стране с такими проблемными отношениями с сексом, – еще один признак того, что ситуация приходит в норму (или приходила бы, если бы ей не мешали). Люди учатся прислушиваться к себе, находить подходящие слова, чтобы описать себя и свои потребности более подробно. Поначалу эти слова могут казаться непривычными и странными, но что делать, если раньше их просто не существовало? Наша жизнь, в том числе сексуальная, быстро меняется, и язык реагирует на это. Думаю, сам разговор об идентичностях дает нам больше возможностей понять друг друга.
Удобная идентичность
Когда я только начинала писать эту книгу, мне было сложно присваивать себе идентичности. Секс-эксперткой называть себя неловко, фетишисткой – пожалуй, даже опасно, демисексуалкой – для многих непонятно.