Страница 17 из 42
– Она устала от всего. Сначала он сутками пропадал на работе, потом инвалидность. В общем, когда отец посвятил себя живописи, она не выдержала и ушла.
– Ох-ре-неть.
– Нет, она не плохая, просто всю жизнь она стремилась к другим отношениям.
– Ты защищаешь её, это и понятно, – произношу горько, потому что у меня сложилось о ней совершенно иное мнение.
– Я возненавидела мать, – говорит Лиля, упрямо вздёрнув подбородок. – Презирала, что она так поступила, но отец, он… он мне всё объяснил.
– Что?
– Он объяснил мне всё. Сказал, что поддерживает выбор мамы. Сказал, что она всё сделала правильно, и что это именно он разрушил семью. Я не питаю к матери огромной любви, так уж вышло, но и ненавидеть её больше не могу. Потому что так хотел отец. А я меньше всего на свете хочу, чтобы ему было плохо. Не смогу увидеть в его глазах разочарование. Да, я знаю, что его вины не было, но раз он хочет обелить маму, значит я приму это как данное.
Из глаз подруги текут слёзы.
– Лиль, прости меня, – говорю, обнимая её.
Какая же я глупая. Зачем вообще полезла с расспросами?
Она не рассказывала мне этого раньше, потому что эти воспоминания причиняют боль. А я только что сковырнула старую рану.
– Прости, Лиль.
– Ничего, – улыбается неуверенно. – Всё в порядке. Это прошлое. На то оно и прошлое, чтобы его забыть, – добавляет Лиля, смахивая слёзы. – Ладно, сейчас уже пара начнётся. Мне пора, прости.
Киваю, и провожаю подругу взглядом.
Ну что, Марин, тебе полегчало оттого, что ты узнала правду? Что в душу залезла к единственной подруге?
Нет, не стало. Теперь чувство вины не даст мне покоя.
А ведь я и Влада вчера спрашивала о подобном.
Идиотка.