Страница 16 из 42
Глава 13. Правда о его прошлом…
Марина…
Я смотрю в окно.
Он всё ещё там. Сидит в машине и о чём-то размышляет.
Господи, сегодня поистине самый незабываемый день в моей жизни. Столько событий разом, что и свихнуться можно.
Я разглядываю его профиль сквозь стекло. Вижу поджатые губы, его руки сжимают руль. А я улыбаюсь.
Он здесь, рядом.
И вдруг на меня накатывает страх.
А что если он прямо сейчас сожалеет о случившемся? Нет, не о том, что произошло возле клуба, а обо всём остальном?
Я же сама буквально набросилась на него. Сама соблазнила… даже не так, в наглую принудила!
Бо-о-оже! Да я, можно сказать, изнасиловала его сегодня!
Щёки вспыхивают от осознания произошедшего. Стыдно становится.
Он просил остановиться, а я… я… как последняя шлюха набросилась на него.
Как теперь в глаза ему смотреть?
А что если он больше не захочет меня видеть? Что если прогонит в следующий раз?
Нет, не могу о таком даже думать. Потому что больно в груди становится.
И что теперь Лиле говорить?
Привет, подруга, я тут немного похулиганила и оттрахала твоего отца. Ты ж не против поделиться им со мной, верно? Мы ж с тобой подруги, а значит делиться должны…
Бред.
Идиотка.
И почему я думаю об этом именно сейчас? Может, подумай я раньше, то и не натворила бы глупостей?
Но правда в том, что я реально не могла больше терпеть эту неудовлетворённость. Крышу ведь сносило, да и сейчас сносит. Даже больше. Сильнее. Словно наваждение какое-то.
Закрываю глаза, а перед внутренним взором его лицо, искажённое гримасой наслаждения.
И снова я сжимаю бёдра, потому что пульсировать начинает там, внизу.
Распахиваю глаза, хочу сбежать по лестнице и вновь забраться в его тачку, но вижу, что он говорит по мобильному. Хмурится, губы поджимает, а потом резко трогается с места.
Даже пискнуть не успеваю, как он уезжает. Только вслед смотрю. И сожалею, что вечер подошёл к концу.
Уже скучаю. Снова увидеть хочу. Прикоснуться руками, провести кончиками пальцев по его прессу, коснуться губами его шеи и груди…
Боги, гореть начинаю от мыслей о нём.
Но он уехал. Лиля дома ждёт, вот он и уехал.
Чувствую жар, и иду в душ.
Некоторое время спустя я уже кутаюсь в одеяло на своей кровати, но сон не идёт.
Он меня спас сегодня. Дважды.
Первый раз, когда не дал сгореть в огне своего безумного желания, разделив это сумасшествие со мной, и второй раз там, у клуба.
Я же реально испугалась за него. Плевать на себя было, а вот за него испугалась. Едва сердце от страха не остановилось.
И всё же он идеален. Самый лучший. Самый мощный и красивый. Самый сексуальный и самый сильный. Не побоялся против троих выйти, чтобы меня защитить.
На губы наползает улыбка, но она меркнет от мыслей о том, что у него могут возникнуть проблемы. Потому что у одного из парней точно сломана нога, у второго нос, а третий… там тоже вряд ли всё обошлось лёгкими царапинами.
Потому что Влад бил на поражение. Он не играл с ними. Да, защищался, но защищался так, чтобы они точно уже не поднялись.
И это всё из-за меня. Чтобы они меня не тронули.
А ведь я даже не подумала, что такое может произойти, когда задницей в клубе вертела.
Правильно мать всегда говорила, что я настоящая проблема.
Хмыкаю горько.
Когда засыпаю, мне снова снится ОН. Такой безумно притягательный и великолепный.
Он мой воздух, моё наваждение.
Его руки везде. Губы срывают мои стоны и дарят истинное наслаждение.
Просыпаюсь в холодном поту.
– Господи, так не может долго продолжаться. С ума ведь сойду, – шепчу я, и тряхнув головой, выбираюсь из постели.
Когда прихожу в институт, во моей голове только одна цель, выяснить про Влада всё, что только можно. Может хоть так я смогу избавиться от этих снов и тяги к нему.
– Лилька! – кричу, когда замечаю подругу в конце коридора.
– Привет, Маришка, – говорит она, подбегая. – Ты чего здесь?
– Слушай, я спросить тебя хотела, – говорю, и задумываюсь.
Не могу сказать правду, но и незнание убивает просто, поэтому закусываю губу, и собираюсь с духом.
– Чего замолчала? Спрашивай, – говорит она и улыбается.
– Скажи, а твой отец чем раньше занимался?
– Что? Зачем тебе это? – искренне удивляется подруга. – Хочешь на практику к нему пойти? Если так, то давай я поговорю с ним. Не думаю, что откажет. К тому же у него скоро открытие выставки, так что помощь не помешает. Ольга там в такие моменты всегда зарывается.
От мыслей об этой Ольге злость пробирает. Но… стоп. Что она сказала про практику?
Так, подумаю об этом позже. Скоро занятия начнутся, а я стою как пень.
– Понимаешь, дело в том, что… – делаю глубокий вдох и выпаливаю, – вчера кое-что произошло, и завязалась драка. Так твой отец спас меня.
– Что? Драка? – испуганно переспросила Лиля. – Ты в порядке? – спросила и стала меня осматривать. Волнуется.
– Да погоди ты! – говорю, отмахиваясь. – Я в порядке, а вот нападавшие, не совсем.
– Отец, говоришь, спас тебя? – спросила она, прищурившись.
– Ага, – сказала, надеясь, что не сболтнула лишнего.
– Хм, думаю, что тем гадам, что на тебя напали мало не показалось, – хмыкает подруга.
Это уж точно.
– Так всё же! – поторапливаю я. – Чем он занимался раньше, раз так драться умеет?
– Так он же в спецназе служил!
– Что? – выдыхаю я поражённо.
Так вот что означают те слова подполковника.
– Да, – кивает Лиля. – Десять лет. Пока не получил ранение и его не комиссовали.
– Ранение? – шепчу я.
– Да. Что-то на задании пошло не так. Они занимались эвакуацией людей, когда произошёл тот взрыв. От взрывной волны его приложило хорошенько позвоночником, и он оказался парализован. Все говорили, что он никогда не сможет ходить, но он сильный. Он справился.
– Но… – в моей душе настоящий раздрай.
Так вот что произошло. Вот о каком ранении они говорили.
Стало горько и больно за такого сильного мужчину.
– А когда он начал писать картины? – спросила я сиплым голосом.
– В то время и начал. Чтобы не сойти с ума он занимался и занимался, старался восстановиться. А когда уставал, занимал себя рисунками. Потом стал писать картины, и вот так он стал художником.
– Выходит, его картины – это его спасение, – шепчу я.
– Да, – кивает Лиля.
– Погоди, а мама твоя разве его не поддерживала?