Страница 10 из 76
Глава 4 Затишье перед бурей
Мирослав замер, впившись пристальным взглядом в глаза Сталии.
— Неужели?
— Конечно нет, — мягко улыбнулась женщина, садясь в кресло напротив того, в котором уже находился её собеседник, — Их предательство непростительно и твоей вины в нём нет. Однако ты действительно поспособствовал тому, что всё повернулось именно так. У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать и понять, что же могло привести их к подобному решению.
— Это я и хочу узнать, ведь у меня не вышло…
— Насколько хорошо ты помнишь последние годы своего правления? — спросила Сталия.
— Нашего, — поправил её Мирослав.
— В некоторой степени, — кивнула женщина.
Юноша нахмурился, уловив посыл в этих словах.
— Отлично помню. Мы добились стабильного развития, в государстве царил мир и порядок, доступ к совершенствованию наконец стал более доступным талантливым людям, не имеющим при этом ресурсов и покровителей, а также свершилось множество других, но не менее важных изменений, — принялся перечислять он, слегка агрессивно загибая пальцы.
— Верно, по мнению многих — один из светлейших периодов Империи, — кивнула Сталия, — Но что ты ответил ребятам, когда они пожелали отступить от управления и посвятить силы совершенствованию?
— Что у них на это времени ещё хватит, а мы пока не закончили, и нужно довести многие вещи до ума, чтобы стабильность сохранялась даже после нашего возвышения, — уже более спокойно ответил Мирослав.
— Ну, можно и так сказать, — покачала головой женщина, — Ты отмахнулся и от их нужд, и от вестей, которые тебе принесла Цветана.
— Почему же отмахнулся? Мы ведь всё обсудили и не раз. Как ни крути, даже если её сомнительные вести о «грядущей беде» были правдой, требовалось ещё больше сил приложить к тому, чтобы континент перенёс её с минимальными потерями, а не думать о том, как поскорее сбежать в Вечную Явь!
— До сих пор считаешь их сомнительными? Даже после Навьего Марша? — вздёрнула бровь Сталия.
— Потому что мы не знаем, что было бы при ином исходе тех событий, — ответил Мирослав, — Не спровоцировали ли их мы сами?
— Ну что же, может быть, — кивнула матрона, — Однако, судя по всему, в отличии от тебя они воспринимали грядущую беду всерьёз.
— И что, убили меня просто, чтобы не помешал им сбежать? — вздёрнулся Мирослав, — Всё ради своего бессмертия?
— Разве этого мало? — печально вздохнула Сталия, — Пусть они и были одними из талантливейших людей поколения, в плане скорости совершенствования и внутренней мощи всем им до тебя далеко. Так что когда ты преградил им путь, на который сам же их и подбил вступить, они выбрали единственное решение, которое, по их мнению, оставалось.
— Единственное? — юноша с трудом сдержался, чтобы не повысить голос, — Мы могли поговорить! Они могли просто уйти со своих постов. Или что, важно было при этом иметь приоритетный доступ к лучшим местам для совершенствования? Неужели всё действительно настолько ужасно просто?
— Я же говорю, что ты не слышал и не принимал их доводов… — Сталия сцепила пальцы в замок и откинулась на кресле, — Знаешь, если бы ты мог видеть всё со стороны, ты бы понял… Как же жаль, что ты тоже не переродился подгоренцем…
— К чему это ты?
— Увы, это не важно, я не могу себе позволить сделать то, что хотелось бы… — отмахнулась женщина, — Так вот о наших товарищах. Когда Хотен пронзил тебя мечом…
— Быть не может… Меня убил тот, кто всегда стремился избежать кровопролития… Неужели всё было настолько плохо? — выдавил из себя Мирослав, чувствуя, что на него словно гору обрушили.
Из всех друзей представить себе клинок в руках Хотена было сложнее всего.
— Скорее уж, он взял на себя бремя и принял кару.
— Кару?
— Да. Тот меч, похоже, обладал чудовищной мощью, но и последствия его использования были плачевны. Хотен умер сразу после того, как нанёс тебе тот коварный удар в спину.
— Хотел бы я знать, что это за меч такой и откуда они его взяли… Как, впрочем, и многое другое…
— О клинке я немного смогла разузнать. Помнится, в хранилищах свергнутого императора в отдельной комнате запертой на двойной замок лежал чёрный меч. От одного взгляда на него становилось тошно, а среди описей не нашлось о нём ничего, кроме того, что тот, кто его коснётся, умрёт.
— Хмм… Что-то припоминаю. Но ведь я приказал запечатать это хранилище и приставил стражей из своей личной гвардии, чтобы это оружие никому не навредило. Даже если они смогли выкрасть его перед тем, как устроить покушение, времени на изучение уж точно не было бы.
— Да, я тоже не понимаю, как они узнали о его свойствах, и что он может пригодиться им. Хотя какая уже разница? Зато мне удалось выяснить, как тебе самому узнать больше об этом оружии, если пожелаешь.
— И как же?
— В Новой Империи живёт один коллекционер диковинок, который обладает необычным талантом вызнавать всё о волшебных предметах. Не знаю техника ли это или что-то ещё, он крайне скрытный и в основном нелюдимый. Однако это твой лучший шанс выяснить природу того оружия.
— Не Борислав ли Златицкий? — спросил Мирослав.
— Он самый, — кивнула Сталия, — Уже слышал о нём?
— Ну вот примерно столько же, сколько и от тебя. Что же, спасибо, однажды постараюсь его навестить, — сказал юноша и на мгновение задумался, — Кстати, а что стало с мечом?
— На дне озера лежит после того, как твоё тело туда упало, — сказала Сталия.
— Постой, я точно помню, что мы далеко не у самой воды стояли. Это как же…
— Да хотела бы я знать, что это было… — Сталия вдруг запнулась и сделала глубокий вдох, — Думала, привыкну, но стоит начать вспоминать, как вновь набегает… В общем, когда Хотен пронзил тебя клинком, то сам он рухнул замертво. Ты же покачнулся, начал падать, но потом вдруг выпрямился и ухватился за меч. Начал реветь жутко, как зверь, и пытаться вытолкнуть из себя клинок. Несколько мгновений так метался, а после замер на краю озера и рухнул туда. Берега там крутые, так что, скорее всего, глубоко упал.
«А вот этого я не помню. Даже после того, как вспомнил свою гибель. Неужели тело само боролось за жизнь даже после того, как из него вырвали душу? Хотя не думаю, что это уже имеет значение. От Пересвета в физическом плане определённо ничего не осталось.»
— Интересно, меч ещё там? Мощь концентрированной лёгкой живы в том озере ведь разрушает всё, с чем долго контактирует, кроме разве что самой горы.