Страница 7 из 93
— Я не скажу им, — произнесла я.
Он смотрел на меня недоверчиво.
— Никому. Пока ты сам не захочешь.
Он медленно опустил руку.
Знак Морвентов за его ухом был маленьким, но отчетливым. Неровное темное пятно в форме листа или волчьего уха — у каждого в роду оно выглядело немного иначе. В королевской галерее такие знаки рисовали на портретах младенцев, чтобы подтвердить кровь.
Если я не ошиблась, под мостом прятался ребенок Волчьего Венца.
Ребенок, которого искали не как наследника, а как беглого зверька.
От этой мысли стало холоднее, чем от мокрого платья.
— Тебя должны искать во дворце, — сказала я слишком тихо.
Он услышал.
Лицо его изменилось. Не испугалось сильнее — казалось, сильнее уже нельзя. Оно стало пустым.
Я поняла, что сказала не то.
Дворец для него не был спасением.
— Прости, — сказала я. — Я не отдам тебя во дворец этой ночью.
Он смотрел на меня.
— И утром тоже не отдам, пока не пойму, кому можно верить.
Слова получились быстрее, чем мысль. Но, сказав их, я уже не могла забрать обратно. Да и не хотела.
Снаружи снова послышался далекий лай.
Мальчик вскочил.
Вернее, попытался вскочить. Ноги не удержали, он соскользнул с лавки. Я успела подхватить его за плечи и тут же отпустила, когда он дернулся.
— Это далеко, — сказала я. — Слышишь? Очень далеко. Они у моста.
Лай повторился.
Он зажал уши ладонями.
Я поднялась, подошла к двери и приложила пальцы к доскам. Дерево было холодным, но не мертвым. Старое, треснувшее, грубое. Когда-то в этой сторожке люди грелись после дороги. Сушили рукавицы. Пили кислое пиво. Ругались на снег. Ждали утра.
Это был не мой дом.
Но очагу не всегда нужна родовая стена. Иногда ему хватает одного человека, который решил не отдавать того, кто слабее.
Я не знала заклинаний. Мать умерла, когда я была маленькой, и все, что осталось от ее силы, жило в бытовых вещах: как сушить травы над печью, как ставить хлеб на чистую доску, как не выгонять гостя в метель, как не лгать у огня.
Я положила вторую ладонь на дверь.
— Не пускай тех, кто пришел за ребенком силой, — прошептала я.
Ничего не произошло.
Ни света, ни грохота, ни знака древней магии.
Только где-то в глубине доски тихо скрипнули.
Засов лег плотнее.
Я отступила.
Мальчик смотрел на дверь. Потом на мои руки.
— Я сама не знаю, как это работает, — призналась я.
Он хрипло выдохнул. Не смех. Слишком рано для смеха. Но в этом звуке было чуть меньше ужаса.
Я вернулась к печурке и подкинула последнюю щепку. Дров почти не осталось. До утра огонь не дотянет. Нужно было искать, чем топить, или уходить до рассвета. Мужчины вернутся с собаками. Стража у ворот вспомнит обо мне. Сайран...
Я остановила мысль на его имени.
Сайран не придет.
А если придет, то за ответами, которые ему удобны. Не за мной.
Я сняла мокрый верхний слой юбки, насколько позволяла скромность и холод, разорвала тяжелую ткань на полосы и развесила ближе к печи. Потом отдала мальчику сухую часть нижнего подола.
— Оберни руки.
Он взял ткань.
В этот раз без такой долгой паузы.
Маленькая победа. Не моя. Его.
— Нам нужно дождаться рассвета, — сказала я. — Потом уйдем с дороги. Найдем еду. Лекаря. Место, где можно закрыть дверь.
Мальчик вдруг посмотрел прямо на меня.
Впервые не исподлобья, не через страх, не как на новую угрозу.
Губы у него шевельнулись.
Звука не было.
— Не спеши, — сказала я. — Голос может вернуться не сразу.
Он нахмурился, словно рассердился на собственное горло. Потом сжал корку хлеба, сделал маленький вдох и выдавил:
— Та... виан.
Имя прозвучало ломко. Почти без голоса.
Но прозвучало.
Я повторила осторожно:
— Тавиан.
Он кивнул.
Имя встало между нами, как первая доска в будущем полу. Еще не дом. Но уже не пустое место.
— Хорошо, Тавиан. Я запомню.
Он отвернулся к печурке. Я подумала, что на этом его силы кончились. Но через несколько минут, когда огонь стал совсем низким, мальчик снова заговорил.
Тише прежнего.
Так тихо, что я скорее прочла по губам, чем услышала.
— Не отдавай.
Я не стала обещать ему весь мир.
Взрослые слишком часто лгут детям большими словами.
Я только подвинула к двери сломанную лавку, чтобы засов держался крепче, и села рядом на холодный пол.
— Не отдам.