Страница 54 из 93
Когда показались первые крыши города, я почувствовала усталость так резко, будто до этого ее держала дорога. Ноги болели. Пальцы замерзли. В волосах застряли мелкие иглы инея. Но в корзине Савины лежали оттиски, бирки, кусок шарфа. У Сайрана — список поставок с печатью Севент. У меня — знание, что Астор готовит суд.
И еще: дети в пекарне должны узнать не все, но правду. Нельзя возвращаться с лицом, по которому они поймут больше, чем им сказали.
Хлебная улица встретила нас дымом и очередью.
Это было так нелепо, что я остановилась.
Возле «Теплого порога» стояли люди с корзинами. Молча, терпеливо. Маттис продавал хлеб через приоткрытую дверь, держа прилавок так, будто всю жизнь был пекарем. Брис стоял за его плечом и следил, чтобы никто не тянул руку к окну. Сафри подавала завернутые караваи. Тавиан считал монеты медленно и сосредоточенно. Норель спала у печи. Энвар сидел рядом с ней, с тряпкой в руках.
Дом работал.
Без меня.
Это должно было обрадовать.
И обрадовало.
Но еще кольнуло: дети уже учились держаться не только за меня. Значит, дом действительно становился домом, а не просто моей попыткой спасти всех одной парой рук.
Брис первым увидел нас.
— Живые, — сказал он.
— Разочарован? — спросила Савина.
— Устал хлеб считать.
— Вот видишь, жизнь хуже смерти.
Я вошла в пекарню и сразу поняла: что-то не так.
Не с детьми.
С бумагой.
Ящик прилавка, где лежала запись о смерти Тавиана, был закрыт.
Полностью.
Без щели.
Тавиан стоял рядом с монетами, слишком ровный.
— Кто закрыл ящик? — спросила я.
Он поднял глаза.
— Я.
— Почему?
— Приходил писарь.
Сайран остановился у порога.
— Какой писарь?
Маттис ответил:
— Из ратуши. Сказал, что пришел записать количество хлеба для городской пошлины. Я его в дом не пустил. Он говорил через дверь.
— А ящик? — спросила я.
Тавиан смотрел на меня.
— Он сказал, что мертвые бумаги нужно держать закрытыми.
В комнате стало тихо.
Сафри выронила ткань.
Брис медленно повернулся к двери, как будто писарь все еще стоял там.
Сайран произнес:
— Ровен.
Снаружи тут же ответили:
— Ваше величество?
— Найти городского писаря. Сейчас.
— Да.
Тавиан достал из-за пояса сложенный лист.
— Он еще оставил это.
Я взяла бумагу.
На ней не было печати. Только одна строка, написанная мелким ровным почерком:
«К суду приведите всех найденных волчат, иначе пекарню признают логовом похитительницы».