Страница 39 из 93
Сайран не ответил. Он снова посмотрел на листы.
— Мне нужны копии этих детских записей. И человек, который знает местные дороги.
— Маттис, — сказала я.
— Мельник?
— Он чинит то, что не стоит чинить, и знает мучные тракты лучше чиновников.
— Я приглашу его к разговору.
— Ты не пригласишь. Я спрошу, согласен ли он.
Сайран посмотрел на меня.
— Ты будешь спорить о каждом слове?
— Пока каждое твое слово пытается стать приказом — да.
Он принял удар молча.
Снаружи наконец раздался знакомый голос Маттиса:
— Хозяйка? У вас королевские кони мешают подойти к крыльцу.
Брис фыркнул.
— Говорил же, он нормальный.
Я открыла дверь.
Маттис стоял с мешком муки на плече, молотком у пояса и таким лицом, будто короли часто сидят в старых пекарнях с утра. За его спиной Ровен выглядел так, словно хочет запретить мельнику дышать в сторону двери, но не имеет приказа.
— Входи, — сказала я. — Только медленно. Тут дети.
Маттис вошел, увидел Сайрана на лавке без кольца и оружия, посмотрел на меня.
— Ремонт крыши отложить?
— Ненадолго.
Он поставил мешок у стены.
— Хорошо.
Сайран поднялся бы по привычке, но я бросила на него взгляд. Он остался сидеть.
— Маттис Верн? — спросил он.
— Да, ваше величество.
Маттис поклонился. Не низко, без дворцовой мягкости. Как человек, признающий титул, но не предлагающий спину под сапог.
— Ты знаешь старую дорогу к северной часовне? — спросил Сайран.
Маттис сразу посмотрел на меня.
Не на короля.
На меня.
Я кивнула.
— Знаю, — сказал он. — Но туда теперь почти не ходят. Мосток сгнил, дорога в двух местах ушла в болото. Зимой пройти можно, если знать, где наст держит.
— Проведешь? — спросила я.
Маттис перевел взгляд на детей, потом на Савину.
— Когда?
— Не сейчас. После подготовки. Нужно понять, ведет ли она к Лунному дому.
Он молчал достаточно долго, чтобы не казаться человеком, который играет в героя.
— Проведу до часовни, — сказал он. — Дальше посмотрим по следам.
— Я заплачу, — сказал Сайран.
Маттис снова посмотрел на меня.
— Долг за муку еще не закрыт. Сначала хлеб.
Савина усмехнулась.
Сайран, кажется, не сразу понял, что ему отказали не из дерзости, а потому что здесь уже есть другой расчет. Мука, хлеб, крыша, долг, доверие. Не дворцовый, но рабочий.
— Как скажешь, — произнес он наконец.
Энвар вдруг резко втянул воздух.
Все повернулись.
Он смотрел на папку Сайрана.
— Там еще.
— Что? — спросила я.
Он указал на нижний лист, который я еще не открывала.
— Такой край был у книги. Черная полоска.
Я достала лист.
Это была не запись о смерти.
Копия внутреннего распоряжения, подшитая к делу Аларисы, видимо, потому что касалась закрытия поиска. Черная полоса по краю означала особый доступ хранителей. Текст был сухой, с пропусками, но главное читалось.
«Ребенок с нестабильной искрой и подтвержденной кровью Морвентов не подлежит публичному розыску во избежание раскола в стае. Передать в закрытое наблюдение до решения Совета хранителей».
Я перечитала строку дважды.
— Сайран.
Он поднялся.
На этот раз я не остановила.
Он подошел к столу медленно, оставив между собой и детьми расстояние. Прочел.
Лицо его стало каменным.
— Это не было в папке утром.
— Было, — сказала я. — Просто ниже.
— Я не видел.
— Теперь видишь.
Тавиан стоял рядом со мной.
Он не мог прочесть весь текст, но слышал достаточно.
— Меня не потеряли? — спросил он.
Никто не ответил.
Потому что ответ был на бумаге.
Я опустила взгляд к нижней строке.
Под распоряжением стояла подпись.
Астор Гравейн.